Чтение онлайн

Я следил больше за присяжными, чем за Траммел. Их реакция на неё определяла, как Мэгги будет строить перекрёстный допрос. Сейчас они были внимательны, свежие после обеда. Появление такого свидетеля резко сменило привычный ритм и удерживало их интерес. Я заметил, как шеф-повар из «Голливуд Боул» наклонилась вперёд и села на край стула.

— Вы знакомы с подсудимым Майклом Холлером? — спросила Берг.

— Да. Он был моим адвокатом.

— Можете показать его присяжным?

— Да.

Траммел указала на меня. Наши взгляды встретились. В её глазах пылала чистая ненависть.

— Расскажите присяжным о ваших отношениях, — попросила Берг.

Лиза не спешила отводить от меня взгляд.

— Я наняла его примерно одиннадцать лет назад, чтобы он попытался спасти мой дом, — сказала она. — Я была матерью-одиночкой девятилетнего сына, отставала по ипотеке, банк собирался забрать дом. Я наняла его после того, как получила по почте листовку.

Она впервые появилась у меня на фоне волны обращений по поводу лишения права выкупа после кризиса 2008 года. Защита от дефолта частного лица, стала растущей нишей, и я, как и многие уголовные адвокаты, взялся за такие дела. Я зарабатывал прилично, содержал офис, несколько человек — и, к несчастью, познакомился с Лизой Траммел.

— Вы тогда работали? — спросила Берг.

— Я была учителем, — ответила Лиза.

— И смог ли мистер Холлер вам помочь?

— И да, и нет. Он отсрочил неизбежное. Подал бумаги, оспорил действия банка, и ещё больше года всё тянулось.

— Что было дальше?

— Меня арестовали. Обвинили в убийстве человека из банка, который забирал мой дом.

— Как его звали?

— Митчелл Бондюран.

— Вас судили за его убийство?

— Да.

— Кто был вашим адвокатом?

— Он. Холлер. Дело привлекло много внимания в прессе. И он буквально умолял меня позволить ему меня защищать.

— Почему, как вы думаете?

— Как я и сказала, дело было громким. Бесплатная реклама для него. Это и было условием. У меня не было денег на адвоката, поэтому я согласилась.

— Дело дошло до вердикта?

— Да. Меня признали невиновной.

— Вы имеете в виду оправдательный вердикт?

— Да. Меня признали невиновной присяжные.

При этих словах Траммел повернулась к присяжным, словно говоря: присяжные уже верили мне однажды — должны поверить и сейчас. Я скользнул взглядом по первому и второму ряду — они смотрели на неё, как зачарованные, — потом перевёл взгляд в зал. Моя дочь тоже внимательно наблюдала.

— Был ли у вас финансовый спор с мистером Холлером? — продолжила Берг.

— Да, был.

— Из-за чего?

— На процессе присутствовал кинопродюсер, который хотел снять фильм по делу. В то время тема дефолта была на слуху, людям было интересно. Особенно потому, что я оказалась невиновной, понимаете?

— Как его звали?

— Херб Даль. У него был контракт с «Арчвай Пистурес», он приносил им проекты. Он сказал, что они заинтересованы в истории.

— И как это переросло в спор с мистером Холлером?

— Адвокат сказал, что хочет гонорар. Где-то в середине процесса заявил, что хочет долю от будущих доходов за фильм.

Я медленно покачал головой. Это движение не было рассчитано на присяжных — просто неконтролируемая реакция на ложь. Но Берг заметила.

— Ваша честь, — сказала она, — не могли бы вы попросить мистера Холлера не демонстрировать реакции, отвлекающие присяжных?

Уорфилд посмотрела на меня.

— Мистер Холлер, вам следует это знать и без напоминаний, — сказала она. — Пожалуйста, воздержитесь от подобных проявлений.

— Да, Ваша честь, — ответил я. — Но трудно не реагировать, когда о тебе врут…

— Мистер Холлер, — резко оборвала судья. — И от комментариев придётся воздержаться.

Губы судьи сжались в тонкую линию — я уже видел, как она мысленно назначает мне взыскание за неуважение к суду. Но в итоге передумала.

— Считайте это предупреждением, — сказала она. — Продолжайте, мисс Берг.

— Мисс Траммел, — продолжила прокурор, — мистер Холлер говорил вам, сколько денег он хочет?

— Да, — ответила Лиза. — Четверть миллиона долларов.

— Вы согласились?

— Нет. У меня не было таких денег, а Херб Даль сказал, что максимум, что мне светит, — половина этой суммы в качестве аванса за права на историю.

— Как отреагировал мистер Холлер?

— Он угрожал. Сказал, что будут последствия, если я ему не заплачу.

— Что произошло дальше?

— Меня оправдали. Я сказала ему, что сделка есть сделка. Он получил свою рекламу — особенно после вердикта. Сказала, что, возможно, ему всё равно заплатят, когда начнут снимать, потому что придётся использовать его имя, его работу в суде и всё такое.

— Он согласился?

— Нет. Сказал, что будут последствия, и я пожалею.

— Что было потом?

— Полиция пришла ко мне домой с ордером и нашла моего мужа. Он был похоронен на заднем дворе. Я закопала его после его смерти. Я боялась, что никто не поверит про насилие и что я потеряю сына.

Она уже плакала — голос дрожал, хотя лицо оставалось почти неподвижным. Для меня это было чистое притворство. Но Берг сделала паузу, подчёркивая момент. Присяжные не сводили с Лизы глаз, на некоторых лицах читалось сочувствие — в том числе у шеф-повара из «Голливуд Боул».

Это было настоящее бедствие.

Я наклонился к Мэгги.

— Чистейший бред, — прошептал я. — Сейчас она ещё более искусная мошенница, чем тогда.

В ту секунду мне показалось, что в глазах Мэгги тоже мелькнуло сочувствие. Я не рискнул оборачиваться, чтобы посмотреть на лицо дочери.

— Мистер Холлер представлял вас в этом деле, связанном со смертью мужа? — спросила Берг.

— Нет. Конечно, нет, — ответила Лиза. — Это он рассказал им, что я похоронила Джеффри. Мне был нужен кто-то, кто…

— Возражение, слухи, — вмешалась Мэгги.

— Поддерживается, — сказала Уорфилд. — Ответ — «нет». Присяжные игнорируют остальное.

Берг на миг сменила курс, явно пытаясь всё-таки вытащить нужный ей смысл: будто я выдал тайну клиентки полиции в отместку за деньги. Отсюда рукой подать до идеи, что я мог убить Скейлза за долги.

— Был ли момент, когда вы начали подозревать, что не можете доверять мистеру Холлеру как своему адвокату? — спросила она.

— Да, — ответила Лиза.