Чтение онлайн

По счастью, здоровяк направился прочь. Казалось, опасность миновала, но вдруг брюзжание резко оборвалось. Пьетро заставил себя посмотреть. Тихоня стоял в нескольких шагах от двери своего логова и пристально всматривался под ноги. В опущенной руке тлела позабытая сигарета.

Что он там нашел? Пьетро ждал, что Тихоня что-то поднимет с земли, но нет, тот выпрямился, и его кошмарная зеленая куртка начала удаляться в сторону автобусной остановки. Он так ни разу и не обернулся. Джербер еще долго не решался оставить укрытие. Наконец он встал и метнулся было на пустырь, подальше от хижины, однако нездоровое любопытство заставило его вернуться и посмотреть, на что там таращился Тихоня. От увиденного у Пьетро перехватило дыхание. На раскисшей земле отпечатались подошвы его «кларксов».

Он не поехал ни домой, ни в рабочий кабинет. Просто шатался по городу, то пешком, то общественным транспортом. При этом постоянно стремился смешаться с толпой, боясь даже обернуться, чтобы проверить, не идет ли за ним Тихоня. Сам того не сознавая, Пьетро прислушивался, стараясь распознать его походку. Почему-то ему в голову не приходило, что калеке было бы весьма непросто висеть у него на хвосте. Не одолела ли его паранойя?

Оставить отпечатки ног у хибары было, как ни крути, непростительной оплошностью, но Джербера особенно беспокоила реакция Тихони. Любой другой на его месте принялся бы высматривать непрошеного гостя, а хромой, даже не оглянувшись, как ни в чем не бывало направился по своим делам. Возможно, причиной тому было желание, не подавая виду, выследить лазутчика.

Потому-то Пьетро добрых четыре часа кружил по городу, прежде чем отправиться в Пьян-де-Джуллари. Он позвонил у ворот перед темным домом в конце кипарисовой аллеи. Суровый абрис, наблюдательная башня. Мрачная атмосфера особняка со множеством забытых историй. Вереница сменявших друг друга хозяев, давно превратившихся в прах. Отжив, они растворялись во времени. Их радости и горести, мечты и надежды, тревоги и усилия – все исчезло. Согласно теории Эрики Де Роти от них сохранилось «эхо», но Пьетро при всем желании не мог в это поверить. Мертвые не разговаривают.

Появился Иво Кравери:

– Добрый вечер, доктор. Что это с вами?

Пьетро сообразил, что выглядит довольно странно. Ограничился неопределенным ответом:

– Да денек выдался тот еще.

Когда он вошел в гостиную, Сусана тоже была поражена его изможденным видом.

– Поужинаете? – спросила она с ноткой участия в голосе.

– Нет, спасибо, – отказался Джербер.

За последние дни он даже похудел на сколько-то килограммов – брюки стали широковаты в бедрах. Пьетро отчетливо почувствовал себя чужим в этой роскошной гостиной. А вот Иво и Сусана вписывались в нее идеально. Он – в синем блейзере, полосатой сорочке, кашне и с белым платочком в кармашке, она – в обтягивающих брючках, подчеркивающих стройные ноги, и мягком бежевом свитерке, открывающем плечи.

Рассказ Молчаливой Дамы, судя по всему, подходил к концу. Вполне вероятно, Матиас освободится от проклятия, тяготевшего над ним во сне. По крайней мере, Пьетро на это надеялся.

– Возможно, скоро все разрешится, – не вдаваясь в детали, сказал он.

– Почему вы так думаете? – встрепенулся Иво, оживившись.

– Честно говоря, не могу объяснить, – признался Джербер. – Просто Матиас понемногу перестает бояться своего бессознательного.

– А как насчет… – Сусана сделала шаг к нему. – Насчет моего… видения? Вы, наверное, думаете, что я спятила и мне начало мерещиться всякое. Потому я вам и не рассказывала – боялась, что откажетесь нам помогать.

Джербер прекрасно ее понимал.

– Призраки существуют, – изрек он, изрядно ошарашив обоих Кравери, вытаращивших глаза. – Только не рядом с нами. Они обитают у нас в голове. Один из таких угнездился в бессознательном вашего сына. Они – не чьи-то мятущиеся души, а наши неосознанные идеи и страхи. Просто ведут себя именно как призраки: бродят среди наших мыслей, отравляя их своим присутствием. Шепчут нам на ухо, мешают спать, появляются и исчезают у нас на глазах, стараясь убедить, будто существуют вовне, а на самом деле таятся внутри нас… Они питаются нашим счастьем и жизненной энергией, всем светлым, оставляя нам только страхи.

Прежде Пьетро Джерберу не раз случалось встречать призраков в детском подсознании. Часто ему удавалось их изгнать, иногда нет. Увы, многочисленные успехи никак не компенсировали немногие провалы. Временами жертвами «психологической одержимости», по выражению синьора Б., становились и взрослые. Пьетро не сомневался, что Сусана визуализировала кошмар, преследовавший ее сына. Не важно, как это называть, самовнушением или материнской эмпатией, – следовало дать ей понять, что он ей доверяет.

– Спасибо, доктор, – с благодарностью прошептала женщина, крепко пожав ему обе руки.

Иво шагнул к ним. Кравери всегда казались воплощением сдержанности и корректности, словно во что бы то ни стало стремились сохранить образ очаровательных, идеальных людей, который, подобно крепостной стене, возвели вокруг себя. И вот эта стена пала. Пьетро сделалось не по себе. Наяву и с бессчетных фотографий на него смотрели дружески улыбающиеся Иво и Сусана. Он почувствовал себя в осаде.

Сам он давно отказался от идеи завести жену и детей и принял, что остался один на свете. «У меня нет прошлого», – мелькнула мысль, отозвавшись болью в сердце. Собственно, это не новость, но сейчас ему вдруг стало особенно обидно. Иногда простого знания факта недостаточно, чтобы совершенно его понять. Должно произойти нечто такое, чтобы ты действительно осознал очевидность. И теперь это осознание навалилось всем грузом подспудно копившейся боли.

– Я лучше пойду к Матиасу, – пробормотал он, высвобождаясь из их объятий.

И направился к лестнице. Что бы там ни говорилось о призраках разума, от Джербера не ускользнуло, что эти двое ни разу не взглянули на пластиковую пленку. Они игнорировали эту колышущуюся пелену, словно боялись, что случайный взгляд выдаст их истинное представление о Молчаливой Даме.

Когда Пьетро вошел в детскую, Матиас уже спал. Комикс выскользнул у него из рук, из-под подушки виднелся камушек-талисман. Одеяло мальчик сбросил. Вероятно, ему было жарко. Глядя на него, Джербер невольно представил, каково это – иметь ребенка. Эта мысль пробудила в нем сожаления, грозившие перерасти в меланхолию. Осторожно, чтобы не разбудить мальчика, Пьетро снял клетчатый плащ и собрал метроном, после чего сел дожидаться фазы быстрого сна.

Ночь предстояла важная. Теперь, когда он нашел Тихоню, ему не терпелось узнать, что случилось с Молчаливой Дамой после того, как она выпила яд. Он достал из кармана диктофон, предвкушая ее новые откровения и желая зафиксировать все.

Когда маленький пациент был готов, Пьетро включил запись и задал заранее заготовленный вопрос.

– Спроси, почему она всегда одевается в темное, – велел он Матиасу.

Ответ пришел немедленно:

– Ее одежда темная потому, что она – тень.

Она открывает глаза. Понимает, что лежит на больничной койке, но не понимает, как здесь оказалась. Понемногу память возвращается. Сколько времени она спала? Врачи и сестры в отделении очень заботливые, но почти ничего ей не рассказывают, просто говорят, что все хорошо, она скоро поправится. Иногда добавляют, что она родилась в рубашке.

Однажды приходит женщина-врач, садится на край ее койки, берет за руку и доверительным тоном рассказывает, что она, оказывается, лежит в больнице уже почти семь месяцев. Ее, умирающую, принес в отделение неотложной помощи неизвестный мужчина. Передав свой груз парамедикам, он исчез. Врач спрашивает, знает ли она этого человека. Молчаливая Девушка качает головой. Та пристально глядит на нее. Верит или нет?