Чтение онлайн

Выяснять последнее на собственной шкуре Пьетро не желал. Он спрятался, едва заслышав скрежет замка. Сдвинул немного шкаф и втиснулся в щель между ним и стеной. Не бог весть какое убежище, но лучшего не имелось. В сундук он бы не поместился, а под кроватью его бы сразу заметили. Из щели нельзя было проследить за передвижениями хромого, зато в случае чего Пьетро сумел бы вырваться из квартиры и убежать. По крайней мере, он на это надеялся.

Тихоня сделал пару шагов и остановился. Еще несколько шагов – и новая остановка. Наверное, осматривается. Что он ищет? «Меня, – ответил Пьетро сам себе. – Он ищет меня». Увидев следы ботинок рядом с хижиной, хромой понял, что кто-то им интересуется. Тогда, приняв безразличный вид, он не оглядываясь ушел, но на самом деле встревожился.

Пьетро тоже было о чем тревожиться. Тихоня вломился в квартиру и, возможно, не впервые. Не поэтому ли Молчаливая Дама отсюда бежала? Хромой вошел в спальню. Из своей щели Пьетро заметил мелькнувшую зеленую куртку. Тихоня застыл столбом перед постелью. Ну разумеется! Простыни были смяты иначе, чем прежде, сохраняя отпечаток чужого тела. Скрипнули пружины, Тихоня сел на кровать.

Последовали щелчки зажигалки и сопение от глубокой затяжки. Потом наступила тишина, птицы давно угомонились. Время шло. Пьетро в ужасе ждал, что хромой его обнаружит. Выдать могло что угодно: нечаянный кашель, движение, дыхание… Он пытался не нервничать и совсем не двигаться, как можно плотнее вжавшись в стену. С виска по скуле проползла капелька пота, вторая затекла в глаз, принудив зажмуриться. В носу засвербело.

Докурив, хромой швырнул окурок в угол, тот упал рядом с ножкой шкафа. Тяжелое тело поднялось с кровати и, проходя мимо, остановилось. Пьетро увидел, как нога в уродливом ортопедическом ботинке раздавила тлеющий окурок, и посочувствовал невинному огоньку. Тихоня распахнул дверцы шкафа. Собственно, кроме двух-трех сиротливых вешалок, рассматривать внутри было нечего. Однако хромой все не уходил. Их с Пьетро разделяла лишь тонкая фанера задней стенки.

Тихоня что-то сделал, был слышен шорох рукава. Чем он там занимается? Может, просто взмахнул рукой? Хромой закрыл шкаф и неторопливо заковылял к выходу. Лязгнула входная дверь. Джербер не сразу покинул свое укрытие, опасаясь подвоха. Наконец, убедившись, что все спокойно, вылез. С замирающим сердцем осмотрел квартиру, но Тихоня действительно ушел. Пьетро понял, что и ему пора убираться. Навсегда.

В «башне» стало чересчур опасно. Этот тип наверняка вернется. Пока у Пьетро имелось преимущество: враг не знал его ни по имени, ни в лицо. И даже вообразить не мог, что наводкой, приведшей соглядатая к его хижине, стали сны девятилетнего мальчишки. Обстоятельства сложились в пользу Пьетро, но не стоило и дальше играть с огнем, ведь это значило подвергать опасности Матиаса и его семью.

Приоткрыв входную дверь, Пьетро боязливо глянул в щелку. Пусто. Оглянулся назад. При мысли, что никогда не вернется в это логово, сердце защемило от грусти. Наверное, то же самое чувствовала и Молчаливая Дама. Впрочем, ее чувство наверняка было острее, ведь она считала квартиру своим домом. Страх взял верх над тоской? Как бы Джербер ни сопереживал незнакомке, он не мог знать, что творилось у нее в душе.

Прежде чем окончательно закрыть дверь, он напоследок еще раз оглядел это жилище. Взгляд, скользнув в спальню, уперся в потемневшее зеркало на внутренней стороне распахнутой дверцы шкафа. Выбравшись из убежища, Пьетро не обратил на него внимания – было не до того. На серой от пыли стеклянной поверхности виднелись выведенные пальцем слова, от которых у него пересохло в горле, а по спине поползли мурашки: «За шкафом».

Пьетро проснулся в пять утра. Сначала ему показалось, что он все еще лежит на кровати Молчаливой Дамы. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он дома, в старой Флоренции. Сколько дней он сюда не возвращался? Накануне вечером он заставил себя приехать домой, принять душ, поесть по-человечески и выспаться. Но, отперев дверь, не поздоровался с тишиной, как обычно. Побоялся, что тишина ответит.

По той же причине не завел разговор с призраками. Прежде он часто говорил с ними, чтобы было не так одиноко. Чутье подсказало больше не заигрывать с подобными вещами и оставить в покое то, что следовало оставить в покое. После встречи с Тихоней его до сих пор знобило.

За шкафом.

Это означало: я знаю, где ты, могу сделать с тобой все, что угодно, но не стану. Почему хромой повел себя так? Ему не было любопытно, кто прячется за шкафом?

Надпись на зеркале была трезвым советом не искушать судьбу и не испытывать терпение человека, готового идти до конца. Того, кто без раздумий разбил себе колено молотком. В общем, Пьетро все понял.

Он поднялся с кровати. За окном еще не рассвело, но спать больше не хотелось. Хотелось есть. В доме стояла холодрыга, как в погребе. Надев поверх футболки и пижамных штанов старый купальный халат, используемый в качестве домашнего, и натянув шерстяные носки, он поплелся варить кофе. Царило молчание, до того гнетущее, словно за ним что-то скрывалось. Поставив моку на плиту, Пьетро отправился в гостиную, выбрал подходящую пластинку, включил проигрыватель… Рахманинов в исполнении Джеймса Родса.

На старинном сервировочном столике из дерева и латуни стояла пустая фоторамка. Пьетро взял ее и пригляделся. Рамка оказалась серебряной. Бог знает сколько лет она незаметно лежала здесь. А была ли в ней когда-нибудь фотография? Вроде бы нет, прикинул Пьетро. Почему? Для него она всегда выглядела никчемной безделушкой, украшением и ничем больше. Вероятно, сейчас это пришло ему в голову потому, что он видел семейные фотографии Кравери. Поставил рамку обратно на столик. Вчера вечером он бросил на этом столике почту, накопившуюся за время отсутствия. Был слишком измотан, чтобы заниматься ерундой.

Пара-другая счетов, рекламный буклет и большой желтый конверт. По логотипу Пьетро понял, что он из психиатрической лечебницы, где содержалась Молчаливая Дама. Вероятно, прислали ее медицинскую карту, а он и позабыл о своем запросе. Тогда, почти неделю назад, он стремился заполучить любые сведения о таинственной незнакомке. Теперь же информация, которая могла содержаться в этих бумагах, представлялась ненужной. Последние события ее обесценили.

Без особого интереса Пьетро начал было распечатывать конверт. И тут где-то зазвонил его мобильный. Бросив конверт, Джербер пошел искать валявшийся невесть где телефон. Резкий, настойчивый звук испортил впечатление от Рахманинова. Кто бы это мог быть в такую рань? Телефон обнаружился на полке в прихожей. Прочитав имя на экране, Пьетро сразу все понял.

– Ночью Матиас опять проснулся с криками, – произнес напряженный голос Иво Кравери.

Значит, простого извлечения истории Молчаливой Дамы из подсознания мальчика оказалось недостаточно. Что еще можно сделать, Пьетро не имел понятия.

– Через час приеду, – уныло пообещал он.

– Но почему, почему ничего не изменилось? – в отчаянии спросил Иво.

Следовало ответить, что гипнотерапия, увы, ничем больше помочь не может. Пора показать мальчика другому специалисту, скажем нейропсихиатру, имеющему право выписывать психотропные препараты. Но о таком лучше было говорить с глазу на глаз, а не по телефону.

– Я скоро буду, – повторил он.

Отключившись, Джербер глубоко задумался, машинально сжимая телефон в руке. За годы его карьеры неудачи случались, однако эта отзывалась в нем особенно болезненно. Синьор Б. утверждал, что гипнотизер не способен исцелять, ибо это доступно лишь самому пациенту, а лекарство кроется внутри его. Гипноз не более чем инструмент. Все так, но облегчения эти истины не приносили.

Что, если он дал этим Кравери ложную надежду? Иногда, к сожалению, люди принимали его решимость за оптимизм. Теперь ему предстояло объяснить родителям ребенка, как обстоят дела, ничего не скрывая. Неприятные размышления прервал мобильный в руке, опять принявшийся трезвонить. Причем звук был каким-то дребезжащим, экран мерцал, а номер звонившего на нем не появился. Пьетро решил ответить чисто из любопытства, что бы там ни было. Но не успел он вымолвить и слова, женский голос произнес: