Чтение онлайн

При этом он наверняка уже в пятый раз за ночь открыл дверь в детскую, здесь все было спокойно и мирно.

Никакого злоумышленника, никакой пустой постели, никаких изменений.

– Моя малышка, – прошептал Джулс и сел на край детской кровати. Дыхание дочери было тяжелым, но ровным. Кошмары, похоже, отступили. Он натянул одеяло повыше, при этом у него в голове мелькнула мысль, от которой его бросило в холод.

А что, если у тебя не просто обычная простуда?

Он пощупал ее влажный лоб и подумал о таблетках в апельсиновом соке.

Джулс взял бутылку для воды с изображением «Хелло Китти» рядом с кроватью и вынес из комнаты, чтобы в ярком кухонном свете изучить осадок, пусть это было и нелепо. Он никого не видел в квартире, не слышал шагов, и дверь в детскую не сдвинулась ни на миллиметр.

Но все равно Джулс был уверен – он что-то упустил.

Только что?

Едва он оказался в коридоре, как его телефон завибрировал, сообщая о входящем звонке, как шипение гремучей змеи сообщает об опасности.

– Отец?

– Собственной персоной. Боже, я был на волоске.

– Где ты?

– Снова в такси. Я просто хочу убраться отсюда. Они меня чуть не поймали у роллетных ворот, но те были такими хлипкими, что я сумел отжать решетку в сторону и протиснуться наружу.

Его отец нервно рассмеялся, очевидно взбудораженный тем, что ушел от опасности в последнюю секунду.

– Они хотели меня вздуть, это ясно.

– Кто «они»?

Джулс отошел от детской комнаты, дверь в которую он бы с удовольствием запер. Но во всей квартире – за исключением входной двери и ванной комнаты – не было замков. Поэтому то обстоятельство, что Джулс не мог открыть кладовку, выглядело тем более странным.

– Ну, эти извращенцы с вечеринки в паркинге. Без понятия, кто это был. Три типа. Они были в балаклавах.

– Какие-нибудь особенные приметы?

– Да. Одного я могу точно описать. Но это тебе не понравится.

От волнения Джулс чуть было не сделал глоток из бутылки «Хелло Китти».

– Что ты имеешь в виду?

Он слышал, как его отец возмущался маршрутом, который выбрал таксист («Мне плевать, что по городскому автобану быстрее, это и дороже, хапуга»), затем сказал:

– У него были белокурые волосы средней длины. Как у хиппи. Они выбивались из-под маски. Худая спортивная фигура, примерно твоего возраста. Догадываешься?

– Нет.

– Он держал тонфу [244] в правой руке.

– И что?

Раздраженный, Джулс дошел до кухни и поставил бутылку рядом с мойкой.

Дубинку, как у полиции, любой дурак мог заказать в Интернете. Джулса начинало подбешивать, что ему приходилось буквально вытягивать информацию из отца.

– Я не понимаю, что ты хочешь мне сказать. – Он поднес прозрачную бутылку к свету, но ничего не увидел. Никаких загрязнений, никаких хлопьев и тем более никаких таблеток. Но когда его отец снова заговорил, Джулс почувствовал себя так, будто бутылка была наполнена ядом и он только что сделал из нее большой глоток, потому что Ханс Кристиан Таннберг произнес:

– А если я скажу тебе, что у типа на среднем пальце татуировка в виде знака параграфа?

Джулс, собиравшийся поставить бутылку обратно к мойке, замер в движении, как раньше Фабьенна и Валентин на детских днях рождения, когда играли в стоп-танец и музыка резко обрывалась.

– Это невозможно.

– Почему?

– Потому что Цезарь сидит в инвалидной коляске.

– С каких пор, парень? Ты был рядом, когда врачи выписали его после несчастного случая? Ты читал историю его болезни?

– Нет, но…

Звон в ушах Джулса, неизменно сопровождавший его во время стресса, снова вернулся.

– Нет, не читал, – перебил его отец. – Он не первый, кто притворяется инвалидом-колясочником. Ты даже не представляешь, скольких таких мошенников, пытавшихся обмануть страховую, я вывел на чистую воду.

– Цезарь на свидании. Он мне рассказал. Объект его страсти тоже сидит в инвалидном кресле.

– Это он так утверждает. – Его старик вздохнул. – Если ты мне не веришь, то позвони ему.

– И что это докажет? – Джулс во время разговора расхаживал вокруг кухонного острова. – Если он не подойдет к телефону, значит, просто занят Ксенией.

– Ты боишься правды, – сказал его отец нараспев в той манере, какая бесила Джулса еще в детстве. С самолюбивой ухмылкой, словно он познал всю мудрость мира.

– Не клади трубку! – велел Джулс отцу, перевел его в режим ожидания и выбрал из фаворитов номер своего лучшего друга. Соединение устанавливалось – сначала раздались треск и шум, как во время междугороднего дозвона в прежние времена.

Какая чушь…

Конечно, Джулс знал, что его отец ошибся. Цезарь не мог быть в этом паркинге. Тем более без своей коляски.

Однако, когда наконец пошли гудки, Джулс пережил практически внетелесный опыт. Потому что звенело не только в телефоне у его уха. Одновременно с первым гудком снова раздалась музыка, которая уже испугала его несколько минут назад.

Классическая музыка.

Печальные, меланхоличные, минорные аккорды.

Шопен?

Джулс мгновенно перенесся в тот момент ужаса, когда в день трагедии на Принцрегентенштрассе он хотел пробежать мимо полицейского в собственную квартиру. Подгоняемый осознанием, что его ждет жуткое открытие. Примерно так же Джулс почувствовал себя, когда понял, что источник фортепианной мелодии находился всего в нескольких метрах от него.

Джулс поморгал, потер глаза и с удовольствием надолго бы их закрыл. Теперь он вспомнил название этого произведения: Прелюдия № 4.

Цезарь так сильно любил ее, что поставил рингтоном на телефон сто лет назад.

Джулс посмотрел на свой дисплей, еще раз проверил номер, который набрал, но на экране действительно стояло ЦЕЗАРЬ (Магнус Кайзер). И на этот раз не могло быть сомнений, откуда раздавался звонок.

Дальше по коридору, несколько шагов в сторону детской. Он шел медленно, осторожно переставляя ноги, словно пытался не поскользнуться на льду.

Это невозможно. Этого не может быть.

Мелодия становилась громче, чем ближе Джулс подходил к входной двери. Дойдя до нее, он на мгновение замер, потом вставил ключ в замок и открыл входную дверь. Обычно одно это движение активировало датчики на лестничной клетке, но даже когда Джулс переступил через порог, пузатый потолочный светильник, обычно погружавший подъезд в серно-желтый свет, не загорелся.