Чтение онлайн

Что ему сейчас делать?

Окно, разумеется, было закрыто. И Джулс не мог разбежаться, чтобы запрыгнуть в комнату.

Он прижал обе руки к стеклу и заглянул внутрь.

Маленький комод был подставлен под дверную ручку и блокировал вход.

Тут в окне возникло лицо парня, и Джулс едва не потерял равновесие.

О господи…

Джулс ударил кулаком по стеклу, которое хоть и было простым, но все равно слишком толстым, чтобы разбить его без помощи острого предмета.

– Не трогай ее! – крикнул он и снова ударил в окно. Опять безрезультатно. Джулсу казалось, что он читает в глазах молодого убийцы его мысли. Стоит ли открыть окно и столкнуть его. Или слишком велик риск, что он сможет забраться в комнату.

Незнакомец отвернулся, и Джулс наблюдал встревожившее его движение. Он увидел, как парень с ножом в руке нагнулся к кровати. Снова пошел дождь. Сильнее, чем до этого.

Все расплывалось перед глазами Джулса. Он видел лишь большое тело, которое, казалось, поднимало маленькое неподвижное тельце из кровати.

– Фабьенна! – закричал он, тут снова зазвонил его сотовый, и это подсказало ему решение.

Джулс торопливо сунул руку под свитер и достал телефон из нагрудного кармана. Зашатался, потому что чуть было не вытащил вместе с ним и прощальное письмо Даяны, чего не хотел допустить даже в такой экстремальной ситуации. Это стоило ему одной или двух драгоценных секунд, и с осознанием того, что, возможно, разрушил еще одну жизнь, он ударил ребром телефона по стеклу. Один, два, много раз, пока на толстом стекле не появились трещины, чего было достаточно, чтобы он навалился на стекло плечом. И вместе с осколками всем весом влетел в детскую комнату.

Борьба не продлилась и десяти секунд.

При падении Джулс подмял парня под себя. Они боролись на конфетти из осколков, поэтому Джулс не понимал, получил ли еще одну рану ножом или поранился стеклом на полу.

Фабьенна! – проревел он, но только мысленно, вне себя от ужаса, когда увидел, как сумасшедший с ножом в руке направился к детской кровати.

– Оставь ее в покое! – крикнул тот на удивление низким для такого щуплого тела голосом. – Не делай ей ничего!

В полутьме, прорезаемой лишь светом уличных фонарей, Джулс не видел, ранена ли она. Но в случае сомнения она была в приоритете.

Я должен ее защитить. Своей жизнью. Я должен ее защитить, я…

Джулс бросился на кровать, уверенный, что сразу получит еще один удар ножом, на этот раз со смертельным исходом, но все, что он почувствовал, был лишь поток воздуха. Ветер промчался по комнате как ураган – это объяснялось тем, что для него больше не было препятствий. Убийца отодвинул комод в сторону и выбежал из комнаты.

За новым оружием?

Или подкреплением?

Или чтобы, – Джулс даже не надеялся, что такое желание может исполниться, – или чтобы сбежать?

Тяжелые шаги на лестнице в подъезде это подтвердили. И ворота, шумно захлопнувшиеся внизу, были тому свидетельством. Или отвлекающим маневром.

– Папа?

Джулс поднял голову.

– Ш-ш-ш, моя сладкая, ш-ш-ш. Все хорошо, все хорошо.

Он погладил ее по голове и надеялся, что не дал никаких ложных обещаний, которые завершатся ее смертью.

Когда парень вернется.

Если он вернется.

– Ты отправил его домой, папа? – спросило самое чудесное существо на свете, пряча лицо под одеялом. Плача и всхлипывая.

– Да, моя сладкая, – шепнул он из страха, что громкий голос мог снова привлечь убийцу. Но также и потому, что ему было тяжело говорить.

Джулс попытался отсортировать мысли, которые вытекали из головы, словно кровь из его колотой раны.

Господи, кто это вообще был? И чего он хотел?

Его телефон снова зазвонил, на этот раз он ответил.

– Ну наконец-то, парень. Я на пути к тебе, – сказал его отец. – Что случилось?

На этот вопрос были тысячи ответов, но ни на один у Джулса не было сил, поэтому он просто простонал:

– Я объясню тебе, когда ты придешь.

– О'кей, открой мне.

Джулс задвинул шторы на выбитом окне, чтобы у ветра было хоть какое-то препятствие. Затем включил термостат на полную мощность и опустился на пол.

Прислонившись спиной к батарее, он смотрел в коридор, чувствовал, как его покидают силы, но все еще оставался в сознании. Чтобы убедиться, что справился.

Один-единственный раз.

– Дверь открыта, – сказал он и услышал шаги внизу в подъезде. В надежде, что это не убийца, он попросил своего отца не прерывать связь.

Клара

«Истина не в вине, а в насилии».

Клара помнила эту фразу, будто отец произнес ее только вчера, а не несколько десятилетий назад вместо сказки на ночь.

Она еще чувствовала запах его одеколона, покалывание на щеке, когда он ее целовал, и слышала его чуть мутный от алкоголя голос, запах табака и вина – смесь запахов, от которой ей и сегодня становилось плохо.

– Представь, что на твою лучшую подругу в метро напали двое парней. И избивают ее до крови, что ты будешь делать?

– Я вмешаюсь, – уверенно ответила она тогда отцу, и он смерил ее неодобрительным взглядом.

– Так легко говорить. Любой идиот может толкать речи и нести что-то про гражданское мужество. – Выражение, которое тогда ей еще ничего не говорило. И стало понятно лишь спустя много лет, как и весь смысл, который отец хотел до нее тогда донести. – Но лишь когда ты подвергаешься насилию, проступает твое настоящее я. Насилие, – он поднял указательный палец, – насилие срывает с тебя маску. Заставляет действовать. Бам! – Он хлопнул в ладоши, и она вздрогнула в постели. – Видишь, когда ты так пугаешься, не можешь думать или взвешивать варианты действий. Сейчас все решается за доли секунды: ты поможешь своей подруге? Или убежишь?

«Насилие, – голос из прошлого эхом раздавался в ушах Клары. – Что ты сделаешь, если столкнешься с ним?»

Сегодня она могла бы дать отцу однозначный ответ: она не убежала. Она осталась. Она взглянула опасности в глаза, возможно, впервые в жизни, но в любом случае в такой момент, когда оказалась как никогда близко к смерти. Здесь, на четвертом этаже, в этой роскошной старинной квартире с как минимум семью комнатами, которая вызывала у нее омерзительное чувство дежавю.

Мебель словно говорила с ней, пока она шла по коридору к кухне-гостиной. Картины на стенах шептали – черно-белые фотографии, какие продаются в строительных магазинах, слишком дешевые для этой шикарно отремонтированной старинной квартиры. Серая дорожка под ногами говорила негромко, а вот обеденный стол на кухне практически кричал: «Добро пожаловать назад!»