Чтение онлайн

Ответа он не ждал.

– Доверчивая душа, – сказал Пикенс с изрядной долей сарказма. – Его вызывают среди ночи обследовать останки сгоревшей девушки в палатке на кемпинге, и он верит каждому слову единственной свидетельницы. Я бы не поверил. Вы бы, наверное, тоже.

«В этом он прав», – подумала Анна.

Машина теперь еле ползла. Деревья над головой виделись уже не лентой, а темными массами в сумрачном небе. Дорога, если они все еще ехали по дороге, сделалась такой неровной, что Анна ощущала каждую кочку.

– Он мне рассказывает, что возгорание случилось из-за пропанового обогревателя. Рассказывает, как сильно обгорело тело. Говорит что-то о том, если слышишь стук копыт, то думаешь: «Это лошадь», а не: «Это зебра». Но что толку, если там скачет именно зебра?

Пикенс сделал паузу, впечатленный то ли собственной сообразительностью, то ли тупоумием коронера. Анна не могла сказать наверняка.

– Он мне рассказывает, как добросердечные жители Клейтона оплатили гроб и участок на кладбище для этой бедняжки. Рассказывает о похоронах. Маленькой группой. Он и несколько дам из больницы, а также очень грустная выжившая сестра. А затем говорит, что я вообще-то не первый, кто расспрашивает его. Дело в том, что один парень с севера, писатель, уже приезжал к нему в Клейтон. И когда же это было? По странному совпадению, не следующий день после того, как я сам виделся с тем же писателем в Афинах. И меня это почему-то не удивляет. И к тому времени, как мы заканчиваем разговор, я почти уверен, что знаю, где была Роза Паркер все это время.

– Но это не я, – выпалила Анна.

Она ему до сих пор еще ничего не рассказала. Это он все время говорил. Она сохраняла молчание, как и положено жертве похищения, которую везут, обездвижив, в неизвестном направлении. Она надеялась, что ее слова будут восприняты именно в таком ключе: «Вы ошибаетесь. Я не та, кто вы думаете. Я Анна, вдова, писательница, и я не знаю, о ком вы говорите, и, если вы не хотите провести остаток жизни в тюрьме, сейчас же остановите машину и отпустите меня». Но, говоря это, она запиналась, отступала, признавала поражение и поспешила добавить, не сумев скрыть мольбу в голосе:

– Я хочу сказать, я не Роза Паркер.

На это он рассмеялся, и до нее наконец дошло, что он и так это знает. Вот в чем суть. Он с самого начала имел в виду другую.

– Я этого и не утверждал. Я сказал, что знаю, где она.

И тогда, к своему ужасу, она поняла. Где Роза Паркер. А теперь и они. Машина остановилась. Последние метры она ехала настолько медленно, что Анна даже не замечала движения, но, когда Пикенс выключил двигатель, внезапно настала полная тишина. Они достигли пункта назначения.

Мгновение спустя он вышел из машины и открыл заднюю дверцу; затем разрезал пластик на ее запястье и лодыжке и даже помог ей выбраться. Каким же он был высоким: она вспомнила, как его длинные ноги прятались под столом в тот первый день, когда она вошла в его кабинет, и как он все поднимался и поднимался в полный рост. Елейные манеры, откровенно двуличная улыбка и этот одеколон. Сейчас она не могла разглядеть ничего, кроме его силуэта; затем, когда ее глаза привыкли, она увидела могилы, многие из которых датировались 1800-ми годами, и вспомнила полустертые имена, высеченные на них: Пикетт, Рэми, Шук и Уэллборн. Имена некогда живших людей, которые, вероятно, приходились родственниками многим ныне живущим людям из окрестных городов. Здесь ей никто не поможет. Лопата, которую она увидела в машине, теперь лежала на земле у ее ног. А Пикенс навел на нее пистолет. Она уставилась на него.

– Поднимите, – велел он, имея в виду лопату.

Она стояла не шевелясь. Не могла пошевелиться. Никто еще не наводил на нее пистолет. Эффект был парализующим.

– Да бросьте! – сказал Пикенс. – Мне что, надо вам объяснять? Правила такие: вы делаете в точности, что я вам говорю. Вы слушаете мои вопросы и даете честные исчерпывающие ответы, хотя с честностью у вас не очень, так что я уже оказываю вам излишнее доверие. И если будете следовать этим правилам, я легко могу позволить вам снова упорхнуть и дальше жить своей жизнью или чьей-то еще – на ваше усмотрение. Меня совершенно не интересует возмещение ущерба кому-либо из тех, кому вы причинили вред, в тот или иной момент, под тем или иным именем, каким вы в то время себя называли. Мне до этого совершенно нет дела. Это вам понятно?

Анна кивнула.

И подняла лопату.

– Туда, – сказал он, указывая.

Она повернулась и посмотрела в указанном направлении, хотя в этом почти не было необходимости.

– Вы здесь уже бывали, – заметила она.

– После разговора с коронером я приехал взглянуть на все своими глазами. Бедная Дианна Паркер, похоронена в такой дали от дома. Горе для семьи, я бы сказал. А вы?

Но он очевидно не ждал ответа.

– Идемте. Думаю, вы знаете куда.

Она сделала шаг. Лопата оттягивала руки. Одна нога подвернулась на неровной земле. Пикенс шел следом.

Она споткнулась обо что-то – корень или ветку – и упала, ударившись рукой о землю. Это не имело значения. Она ушибла запястье и колено. Он не наклонился, чтобы помочь. С какой стати? Она огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы ей пригодиться, – камня или бутылки, оставленной каким-то странным любителем выпивать на старых кладбищах, – но не увидела ничего, кроме горсти земли.

– Ну же, – сказал Артур Пикенс с явным нетерпением.

Она поднялась на ноги. Идти оставалось недолго.

Он привел ее к месту на опушке леса, где находилась могила с надгробным камнем не таким старым, как другие, с еще отчетливой надписью, высеченной на граните. Ее ноги в кроссовках, которые она зашнуровала только этим утром в Афинах, погружались в мох и мягкую грязь.

– Знаете поверье про холодок, словно кто-то прошел по твоей могиле? – сказал Пикенс. Она посмотрела на него. Его ослепительно белые зубы сверкнули в темноте. – Вы уже чувствуете его?

– Не понимаю, о чем вы, – сказала она, но собственный голос показался ей неубедительным. – Что вы вообще хотите?

– Я хочу знать, что вы сделали. И как вы это сделали.

Он расстилал брезент на земле возле могилы. Могилы ее дочери.

– Но зачем? Какое вам дело?

– В моральном плане? Криминальном? Никакого. А вот в финансовом… Потому что мы с вами заключим частное соглашение относительно литературного наследия вашего покойного мужа, и, как всяким деловым партнерам, нам обоим нужен полный доступ к имеющейся информации.

Она стояла и смотрела, как он поправлял уголки брезента, бережно, словно стелил постель.

– Вам нужно начинать копать, – сказал он, словно она была слабоумной, и указал пистолетом на лопату у нее в руках.

– Вы шутите, – только и сумела она выдавить.

– Ну, Роза, – Пикенс покачал темной головой. – Не надо. Мы ведь только что установили правила. Я спрашиваю, вы отвечаете. Я говорю вам, что делать, вы это делаете. По-моему, очень просто, а вы упираетесь. Вам словно совсем не хочется жить дальше своей жизнью. Вы предпочли бы остаться здесь?

– Нет, я… Просто, я сбита с толку. В чем смысл? Полагаю, вам известно, кто тут похоронен?