Чтение онлайн

Дерек моргает. Разве они не вышли из образа? Разве не она сама это сказала? Он молчит.

Грейс встает.

– Мой отец никогда такого со мной не делал. И если ты думаешь, что я этого хочу, придется найти другого Альберта!

На лбу у Дерека выступает пот. Но он думал, что она этого хочет. Это она к нему приставала. И не раз! Подавала совершенно определенные сигналы. Неужели он неправильно понял?

Грейс направляет пульт на него. Что теперь делать?

– Господи, прости. Я думал, мы вышли из образа.

Грейс ухмыляется.

– Ты думаешь, я готова с тобой переспать? Когда ты можешь свернуть мне шею одной рукой? На тебя приятно смотреть, даже трогать приятно, но я не дура. А теперь отойди.

Дерек встает, делает несколько шагов назад, и Грейс тоже встает.

– Тебе повезло, что мы так близко к последней сцене, иначе я избавилась бы от тебя и нашла нового Альберта. От тебя больше проблем, чем пользы.

Он поднимает руки в знак капитуляции:

– Клянусь, больше никаких проблем.

Брук заходит в комнату Кинси, чтобы еще раз попробовать сблизиться с Митчем. Кинси сидит на кровати, ее руки не связаны.

– Привет, – говорит Брук Митчу спокойным и непринужденным тоном, но не чересчур милым. – Ты ее не связал?

Она кивает в сторону Кинси. Брук предполагала, что Митч всегда связывает Кинси, когда они здесь. Но раньше не проверяла.

– Не-а, она не особо буянит, и к тому же я все равно легко ее вырублю, если понадобится.

Мрачновато, но Брук делает глубокий вдох и придерживается выбранной линии.

– Как щедро с твоей стороны, – говорит она, все еще сохраняя слегка саркастичный тон, но далекий от приторной сладости.

Митч смотрит на нее, но не отвечает. Похоже, пытается решить, как относиться к этой смене тона.

Она вспоминает слова Дерека и одаряет Митча улыбкой.

Глаза Митча теплеют.

Дерек был прав. Улыбка явно подействовала. Почему Брук не знала об этом раньше? В ее распоряжении был такой отличный инструмент.

Брук садится на кровать рядом с Кинси, но та отодвигается, повернувшись лицом к стене. Может, чтобы оставить их вдвоем? Теперь Брук сидит спина к спине с Кинси.

– Десять лет я здесь, а мы толком и не разговаривали, – начинает она, стараясь не поморщиться, потому что фраза звучит ужасно неуклюже.

Митч переворачивает страницу журнала, не поднимая головы.

– А зачем? Я ведь разрушил твою жизнь.

Вот именно. Он прекрасно знает, что сделал, и от этого внутри у Брук все сжимается, а провернуть задуманное становится намного сложнее. Кинси толкает ее локтем в спину. Брук поворачивается и скалится, как бы говоря: «Знаю, я над этим работаю».

– Ну, нравится мне это или нет, но такова теперь моя жизнь, – говорит она. – И учитывая, что я вижу так мало людей, я подумала, было бы неплохо завязать разговор. Даже с тобой. Можешь считать меня отчаявшейся.

«Митч любит, когда ты умничаешь».

Уж эта фраза точно должна была порадовать Кинси.

– Грейс нужно, чтобы ты была там, – отвечает Митч.

– Уж поверь, Грейс полностью занята типом, которого ты подобрал на улице.

– Почему ты так говоришь?

В его тоне появляются резкие нотки, и он поднимает взгляд. Его это задело, потому что Брук считает Дерека достойным внимания или потому что Митч на самом деле ревнует к зазнобе Грейс?

– Просто, похоже, на этот раз она в полной мере одобряет твой выбор.

Митч бормочет что-то неразборчивое, и Брук не может поверить, что флиртует с этим человеком.

– А в прошлый раз мой выбор одобрила ты.

Он опускает взгляд и монотонно бубнит. Но Брук может это обернуть в свою пользу. Ее мозг уже работает на полную катушку.

– Да, одобрила. Ты подарил мне единственную радость за десять лет, и я в долгу перед тобой.

Она мысленно слышит аплодисменты публики. Реплика, достойная награды.

– Ты любезнее, чем обычно.

Митч понижает голос, но все еще настороже.

– Ну, думаю, будь ты в моей шкуре, то решил бы, что каждая минута на счету.

– Хм, – бормочет Митч.

Кажется, он купился.

Она ждет.

– У твоей дочери все хорошо, – говорит он.

У Брук перехватывает дыхание, и она почти кричит, растеряв все хладнокровие:

– Ты контактировал с моей семьей? Наблюдал за моей дочерью?

Кинси снова толкает ее локтем, но Брук толкает Кинси в ответ. Да пошла она! Только не сейчас!

– Не контактировал, но я за ней наблюдал. И за твоей мамой. Джесси – хорошенькая девочка, вся в мать. Но, к сожалению, твоя мама в хосписе. Рак ее доконал.

Брук не может этого вынести. Первые новости о семье за все это время, и выясняется, что этот урод следил за ее малышкой? А мама умирает?

Внутри бушуют эмоции, грозя вырваться наружу вулканом ярости и слез, но она подавляет их.

– Держись подальше от моей семьи, – шипит Брук.

– Ну вот, теперь я узнаю свою девочку.

На его лице расплывается кривая ухмылка.

Брук тошнит. Да, она его привлекает, без сомнения. Но у нее ни за что не получится с ним сблизиться после того, что он сказал о Джесси. Даже если от этого зависит жизнь Кинси.

Днем, выходя из супермаркета, Мина замечает рекламный щит на тротуаре по соседству.

Счастливые часы: каждый день до 17:00 вино за полцены.

Как раз то, что надо. Она заслужила награду за такой объем проделанной работы. К тому же в ее многоразовой сумке нет ничего, что нужно хранить в холодильнике. Она зашла только за кофе, пачкой крекеров и мелатонином.

Когда Мина стоит перед небольшим винным прилавком, прижимая к груди кричаще-яркую сумку с покупками, это снова происходит. Из носа течет, глаза наполняются соленой водой. Почему? Совершенно на ровном месте, как будто потому, что на днях она плакала из-за Пакстон, теперь у слез есть разрешение появляться, когда заблагорассудится. Судя по всему, им даже причина не нужна.