Чтение онлайн

– А почему вы спрашиваете?

Мужчина пожимает плечами.

– Такая красотка одна на такой долгий срок. Просто кажется странным.

У нее шевелятся волосы на затылке. Все дело в том, как он это говорит.

Красотка.

Звучит как угроза.

Надо выбраться отсюда. Если не уйдет он, уйдет она.

– Ну, мне пора возвращаться к делам, – говорит Мина и идет к входной двери, молясь, чтобы он последовал за ней.

Уловил хоть какой-то намек.

Мужчина идет за ней, и теперь они стоят на пороге перед широко открытой дверью.

– Будете жарить бургеры с братом, верно? – усмехается он.

От улыбки его лицо становится в десять тысяч раз более жутким.

Мина с трудом растягивает губы в улыбке, и мужчина выходит, небрежно махнув рукой и не оглядываясь.

Она заходит внутрь и запирает дверь, прислоняется к ней и дважды проверяет, заперты ли окна.

Брук уже вся извелась, готовясь всерьез взяться за Митча, но день прошел впустую – похоже, ни он, ни Грейс сегодня не появятся.

Теперь придется еще сутки жить с этим сосущим под ложечкой беспокойством. Нервы на пределе, как будто перепила кофе. Не сидится на месте, но, как обычно бывает в такие моменты, все дела переделаны, и нужно срочно занять руки, чтобы переключить голову. Может, написать письмо Джесси?

Глаза Брук наполняются слезами, она смахивает их.

«Нельзя. Нельзя думать о Джесси».

Но дело не только в этом. При мысли о прощании сердце сжимается от тоски. Она не готова.

Странно. В конечном счете она не хочет признавать поражение. Эта интуитивная реакция означает, что Брук все еще надеется сбежать. Наверняка именно так, и от этой мысли хочется плакать еще сильнее, потому что побег невозможен.

Ладно, никакого прощального письма. Да и кто его вообще найдет? Может, испечь печенье? Глупость какая-то, когда через несколько дней твоей жизни конец, да и не любит она печенье. С другой стороны, плевать. Когда-то Брук пекла печенье для девочки, которая играла юную Грейс, и это всегда успокаивало. Может, и сейчас успокоит.

Придется делать с изюмом, потому что шоколадной крошки нет, а Митч вряд ли пойдет за покупками до… свадьбы. Последнего дня Кинси. А после этого ее собственная жизнь превратится в большую черную дыру.

«Об этом тоже нельзя думать».

Дерек входит в дом и идет за стаканом воды. Брук пытается увернуться от него, потому что кухня маленькая, а он и не думает посторониться – просто прет напролом, как все здоровяки. Все пространство принадлежит им. Брюки ему коротки, доходят только до лодыжек, и Брук рассмеялась бы, если бы не была так взвинчена.

– Я тут подумал, – начинает Дерек. – А что, если попробовать перенастроить пульты? Чтобы они не взрывали ошейники, а наоборот, отпирали.

Он ставит стакан на столешницу прямо там, где готовит Брук.

– И где ты тут видишь инженера?

Дерек выдыхает. Это попытка изобразить терпение, и Брук задумывается, не слишком ли она с ним резка. Он пытается сделать хоть что-то. Но все равно ведет себя как все здоровяки – будто им принадлежит все вокруг. Дерек и не подумал подвинуться, хотя Брук тянется мимо него за миской, которую отставила. Как будто он считает, что может находиться где угодно, а все остальные – побоку. Небось, хорошо быть на вершине пищевой цепочки.

– Нигде. Просто подумал, – говорит Дерек.

– Сначала надо как-то отобрать у них пульты, – говорит Брук. – Одно это уже нереально.

– Но если мы сумеем, то сделали бы шаг к побегу. Потом осталось бы только обезвредить их.

– У Митча пистолет, – напоминает Брук.

Она не пытается зарубить идею на корню, но Дерек не очень реалистично смотрит на вещи.

Он запускает пальцы в волосы.

– А у Грейс чертов нож.

– Угу.

– А где Кинси? – внезапно спрашивает Дерек.

– Кажется, на заднем дворе. Пока она там делает вид, что читает свои книжки, Грейс это устраивает.

Одной рукой Брук прижимает миску к себе и привстает на цыпочки, чтобы выглянуть в окно и найти Кинси.

– Кстати, а ты что делаешь?

Дерек смотрит, как она снова начинает месить тесто.

– Печенье. – Брук бросает взгляд на камеру. – Кстати говоря, ты тоже мог бы заняться чем-то полезным, а не просто стоять тут и путаться под ногами.

Раскрасневшаяся от солнца Кинси входит в парадную дверь.

– Да что с вами двумя? – Дерек грохает кулаком по столешнице, и Брук вздрагивает, злясь на себя за такую реакцию. – У нас два дня до смерти Кинси. А потом умрем и мы. А ты загораешь! – Он тычет пальцем в Кинси. – А ты? Печешь печенье как образцовая домохозяйка из рекламы!

Брук швыряет пластиковую миску на стол.

– А ты предпочел бы, чтобы мы все сидели тут и ревели?

– Нет, я предпочел бы, чтобы вы придумали, как сбежать, потому что план справиться с помощью секса ни к чему не ведет.

Брук поджимает губы и качает головой. Она устала объяснять, насколько бесполезно тратить силы на побег. Сколько времени на это потратил Тайсон, и к чему это в итоге привело.

– Ради всего святого, – говорит Кинси. – На вашем месте я просто завалилась бы в койку и занялась сексом, как в последний раз. Выбросьте уже все это из головы, чтобы мы могли хоть немного пожить спокойно.

Она стоит в открытом дверном проеме.

– Секс – это не решение всех проблем, Кинси! – рявкает Брук.

– Ого! Я и не говорю, что всех. Но думаю, в данном случае это как раз-таки решение.

Кинси машет рукой между Дереком и Брук, которые все еще стоят очень близко друг к другу у столешницы.

– Он не в моем вкусе, – врет Брук.

Дерек смотрит на нее, приподняв бровь. В уголке его губ играет улыбка, как будто он не верит словам Брук. Это бесит.

– В чем дело?

– Пульты, – говорит Дерек, игнорируя ее реплику, но все еще не сводя с нее глаз. – Надо добраться до них. С Грейс ничего не выйдет, так что самый верный шанс – завладеть пультом Митча. Это может дать нам больше, чем попытки его разговорить.