Чтение онлайн

— Нормальные условия? — спросила Мелани, у которой нервно задергалось веко. Только сейчас я осознал, насколько она напряжена. И напугана. — Это ведь был ваш брат перед домом?

— Да, и что?

— Осужденный педофил, которому запрещено подходить к школам и детсадам ближе чем на пятьдесят метров?

— На что вы намекаете?

— Я не намекаю, я констатирую: в доме Роде Йола также подвержена латентной опасности со стороны близких родственников. Из-за вашей небрежности она не только получила доступ к смертельно опасным наркотикам…

Конечно, я давно ждал, когда же речь зайдет о нокаутирующих каплях.

— …к тому же создается впечатление, что у нее неустойчивая психика, а в последнее время даже наблюдаются приступы агрессии.

— Неустойчивая психика и приступы агрессии? — растерянно повторил я.

— По нашим данным… — Мелани перелистнула страницу и кивнула, — она бросила в учительницу камень.

— Откуда… — Я сглотнул и почувствовал, как в левом виске зарождается тупая боль. — Откуда, черт возьми, вы это знаете?

Все произошло сегодня утром, несколько часов назад. Случившееся просто не могло так быстро попасть в документы Мелани.

— Мы стараемся собирать как можно больше информации о наших детях, находящихся под опекой, и…

— Фрау Пфайфер!

Окрик телохранителя из прихожей прервал ее подозрительно поверхностное объяснение.

— Что случилось, господин Шодров? — Мелани поднялась с дивана и прошла мимо меня в прихожую.

— Вам стоит на это взглянуть.

С нехорошим чувством я последовал за Мелани, про себя злясь, что социальные работники перемещаются по нашей квартире, как у себя дома, и, видимо, даже обыскивают ее. Конечно, у службы по делам несовершеннолетних есть право прийти к нам в любое время без предупреждения, и нам нечего скрывать, но ощущение полицейской проверки и беспричинное сознание вины росло во мне с каждой секундой. Беспокойство и возмущение стали еще сильнее, когда из прихожей я увидел, за какой дверью исчез качок в костюме.

— Что вы там забыли? — раздраженно крикнул я и последовал вместе с Мелани в свой рабочий кабинет.

И как, черт побери, он вообще туда вошел?

Моя «писательская мастерская» была исключительно моим царством. Моей святыней. Ключ я всегда носил в правом кармане брюк и запирал кабинет, когда вставал из-за письменного стола. Но сегодня я писал до последней секунды и чуть было не опоздал, чтобы забрать Йолу после занятий. Неужели в спешке я оставил дверь открытой?

Нет, такое не могло случиться. Снова.

— Я вышел из ванной комнаты и взглянул сюда. — Телохранитель указал на мой письменный стол, заваленный распечатанными страницами манускрипта. — И посмотрите, что я нашел.

Мелани оторопела и бросила на меня осуждающий взгляд.

— Оружие валяется у вас просто так?

Я помотал головой и взял пистолет со стопки бумаг на столешнице, чтобы спрятать его в ящике стола.

— Я использую его в качестве пресс-папье, разумеется, пистолет не заряжен. Но я люблю подержать его в руке, когда собираюсь описывать перестрелку, — пояснил я уже не таким уверенным голосом, каким хотел бы. — Я писатель, это абсолютно нормально, что в моем кабинете хранятся некоторые принадлежности, необходимые для исследуемого вопроса, — добавил я, когда подозрительный взгляд Мелани задержался на стеклянной банке с раствором формальдегида, в котором плавала отрубленная человеческая кисть.

— Она настоящая? — с отвращением спросила она.

— Нет, — солгал я. На самом деле мне подарил ее друг, работающий в судебной медицине; старый, сильно выцветший экспонат, который был бы утилизирован клиникой, не найди он у меня пристанище.

— Обычно кабинет закрыт, и, если это вас успокоит, Йоле нельзя сюда входить, — пояснил я обоим, что соответствовало истине.

Телохранитель улыбнулся с видом «ну, разумеется». Тем временем Мелани положила папку, которую захватила из гостиной, на письменный стол и вытащила плотно исписанный листок формата А4, который был всунут между подшитыми документами.

— Хорошо, господин Роде. У меня сегодня запланированы и другие встречи, поэтому давайте вернемся к непосредственному поводу нашего визита. Я попрошу вас честно ответить на следующие вопросы.

Она прочистила горло, вытащила из кармана джинсовой куртки карандаш, затем начала зачитывать с листка:

— Как бы вы описали свое эмоциональное состояние, когда услышали о намерении службы по делам несовершеннолетних вернуть вашу дочь в биологическую семью? Пожалуйста, оцените свою реакцию по шестибальной шкале, где единица означает «очень удовлетворен», а шесть — «очень расстроен и рассержен».

— Вы серьезно? — Я чуть было не покрутил пальцем у виска. — Какой офисный идиот выдумал эту чушь?

Мелани коротко кивнула и что-то записала.

— Как вы относитесь к намерению службы вернуть ребенка в биологическую семью? Единица означает «я одобряю и поддерживаю это» и шесть…

— Семнадцать! — перебил я ее. — Прекратите эту ерунду, давайте вернемся в гостиную и как разумные люди…

Социальная работница снова сделала пометку и, не обращая внимания на мое замечание, продолжала невозмутимо зачитывать пункты своей дурацкой анкеты:

— Вы будете противиться возвращению Йолы в биологическую семью?

Я истерично рассмеялся:

— Даже не сомневайтесь. Причем всеми возможными средствами.

Мелани впервые подняла глаза от анкеты.

— Господин Шодров?

Стоявший рядом со мной телохранитель молча кивнул.

— Пожалуйста, приведите Йолу.

— Что, что, что… — Заикаясь, я схватил качка за рукав, не давая ему протиснуться мимо меня. — Что вам нужно от моей дочери? — спросил я Мелани.

— Мы заберем ее с собой, — ответила она почти равнодушно, словно я поинтересовался, который час или какая погода.

Я чувствовал себя героем какого-то романа Кафки.

— Заберете с собой? Это какой-то абсурд. У вас нет на это права. И повода.

Мелани склонила голову набок. На губах появилась насмешливо-высокомерная улыбка.

— Думаю, у меня есть и то и другое. — Она помахала анкетой, как веером, и меня бросило в холод.

— Вы дали ясные показания для протокола, что противитесь восстановлению отношений ребенка с биологическими родителями и, я цитирую, будете препятствовать этому «всеми средствами». Если мы сейчас ничего не предпримем, господин Роде, существует опасность, что вы захотите спрятать Йолу от представителей службы по делам несовершеннолетних и при содействии вашей жены, пилота, возможно, даже вывезти ее за пределы страны. Учитывая те обстоятельства, что в последние недели вы избегали любой формы общения…