Чтение онлайн

— Хищник, так больше продолжаться не может…

— Что не может продолжаться?

— Мы. Пора остановиться. Сейчас.

— Ты меня бросаешь?

— Прости, что говорю вот так, сразу…

Хищник был ошеломлен. Ему рефлекторно, как раненому зверю, захотелось спрятаться и зализать раны. Он сделал вид, будто встает.

— Не трать время на обед со мной. — Он старался сохранить лицо. — Я ухожу.

Она удержала его:

— Хищник…

— Лучше мне снова стать Филиппом.

— Для меня ты всегда будешь Хищником…

— В том-то и проблема.

Она прошептала со страдальческим видом:

— Как бы мне хотелось, чтобы у нас с тобой все продолжалось вечно…

— Но?..

— У меня семья, — напомнила Софи.

— Раньше тебя это не останавливало…

— Сейчас все изменилось.

— Знаешь, то, что я тебе написал в поздравительной открытке… я правда всегда так думал и продолжаю думать: эта милая, гладкая буржуазная жизнь не для тебя…

— Это моя жизнь. И она мне нравится.

— Если бы она тебе действительно нравилась, ты бы сейчас здесь со мной не сидела.

— Я сижу здесь с тобой, только чтобы тебе сказать, что все кончено.

Она сразу рассердилась на себя: фраза получилась жестокой. И попыталась ее смягчить:

— Ты должен понять. Существуют две Софи: одна создана, чтобы быть с тобой, другая — чтобы быть с Арпадом и детьми. Все трое на меня рассчитывают, я не могу с ними так обойтись.

Хищник не выдержал. Это было слишком. Он встал и ушел. Арпад выиграл, она выбрала его. Он всегда страшился этой минуты.

Софи смотрела ему вслед. Ей страстно хотелось его удержать. Она ненавидела себя за то, что причинила ему боль. Но ему надо было позволить уйти. Она, в свой черед, вышла из ресторана и вернулась в контору.

Вероника сидела за компьютером и жевала салат.

— Обед не состоялся? — Ее удивило, что шефиня так быстро вернулась.

— Отменили, — коротко ответила Софи и закрылась у себя в кабинете.

Она достала из ящика конверт, где лежали все письма от Хищника. Бросила в железную корзину и подожгла. Пламя никак не занималось. Бумага сопротивлялась. Слегка чернела, сворачивалась, но слова были видны. Она раз за разом яростно чиркала зажигалкой, пока не загорелась вся корзина. Глядя, как сгорает значительная часть ее жизни, она надеялась забыть Хищника навсегда. Она открыла окно, чтобы проветрить, сквозняк подстегнул языки пламени, оно стало угрожающим. Она вылила в корзину бутылку воды, чтобы не загорелось все вокруг, и буйный огонь угас. Не пострадал только кусочек поздравительной открытки из плотного картона. Со словами:

Потом Софи таким же ураганом вылетела из конторы. Без всяких объяснений попросила Веронику отменить две встречи во второй половине дня — и исчезла. Взяла свою машину на парковке «Монблан» и позвонила Арпаду. Тот все еще читал в кафе на Бур-де-Фур.

— Еду домой, приезжай. Никого, кроме тебя, не будет.

Услышав «домой», Арпад все понял. Захлопнул книгу, заплатил по счету. Спустя четверть часа его «порше» въезжал в ворота Стеклянного дома. Агенты, которые вели его машину, остановились поодаль, чтобы не попасться на глаза. Слежка сосредоточилась на доме. Двое безупречного вида прохожих уже входили в окрестный лес.

Арпад вошел в дом с колотящимся сердцем.

— Соф? — окликнул он.

Никто не ответил.

Он нашел ее в гостиной. Они бросились друг другу в объятия. Наконец-то они вместе. Он не помнил себя от счастья. Она изо всех сил старалась себя убедить, что сделала правильный выбор.

Книга Арпада все утро не давала Грегу покоя. Инстинкт полицейского. Найти сборник Висконтини оказалось в самом деле невозможно, но после долгих поисков ему все-таки удалось раскопать электронную версию на сайте университетской библиотеки Квебека.

Заняться чтением он смог только вечером, уже дома. Сидя за кухонным столом, полистал страницы на экране ноутбука. Книжка была явно толстая, и он начал с содержания — вдруг найдется, за что зацепиться. Его внимание немедленно привлекла глава седьмая, «Пантера». Естественно, он сразу вспомнил татуировку на бедре Софи.

Грег с головой ушел в чтение. Поднял голову только на звук мобильника, лежавшего на кухонной стойке. Сообщение. Он встал. Старший агент из группы наружного наблюдения докладывал, что Арпад из дома не выезжал. Грег положил мобильник и сразу вернулся к чтению. Блокировать экран он не стал, телефон после нескольких секунд бездействия отключался сам.

Но Карин стояла здесь же, прямо под боком, делала вид, что заваривает чай. Она весь вечер ждала этого момента. Быстрым незаметным движением она схватила телефон, пока он разблокирован. Грег ничего не заметил, он уже снова был в тосканской деревушке, о которой писал Висконтини.

Карин заперлась в туалете и стала просматривать фото и видео на телефоне. И ее накрыло. Это было как удар под дых со всей силы. Ее оглушило, сразило как громом.

Джованна долго ждала, когда вернется хозяин.

В его отсутствие она хорошо заботилась о замке. Замок был каменный, в духе римских палаццо, и стоял на холме, возвышаясь над гектарами оливковых рощ и окрестной деревушкой Бракетто.

Джованна блюла владения хозяина, как свои собственные, следила, чтобы никто из слуг не отлынивал. За оливы она не боялась: крестьяне работать умеют, рощи ухожены. Зато шофер, садовники, кухарка и горничные, стоило хозяину отправиться в очередное долгое путешествие, чувствовали себя вольготно. Глаз да глаз нужен. Ей уже стукнуло шестьдесят пять, пятьдесят из них она провела в услужении у рода Мадура, и теперь понимала, что старые слуги ее ни в грош не ставят: они знали, как великодушен и мягкосердечен хозяин. Но молодые ее еще слушались, и она частенько их распекала.

Джованна гордилась, что служит у Лукино Алани ди Мадура, «последнего из рода Мадура». Веками предки Мадура были благодетелями Бракетто. Но вместе с ним угаснет и род. Лукино Алани ди Мадура был последним отпрыском, последним побегом родового древа. В свои пятьдесят он так и не женился и не намеревался иметь потомков. Он жил один — и уйдет один. А с ним упокоится в могиле его имя и герб.

Джованна знала Лукино с рождения. Его родители взяли ее в услужение в пятнадцать лет. И полвека спустя она опекала его и нянчила, как ребенка, которого у нее не было.

Лукино Алани ди Мадура любил приключения. Любил дальние странствия, любил открывать новые земли. Каждый год он уезжал, на недели, на месяцы. Он рассказывал Джованне о своих планах, показывал карты полушарий, лежавшие у него в столе. А потом, со дня его отъезда до возвращения, она с собачьей преданностью несла стражу в замке. Когда он возвращался, для нее наступал праздник. Обычно он появлялся с целой вереницей машин, груженных находками — мебелью, скульптурами, охотничьими трофеями, светильниками. У каждого предмета была своя история, и Лукино рассказывал ее Джованне. Она не выходила из роли, пеняла ему: стоило ли, в самом деле, везти из Бразилии это огромное, неуклюжее деревянное кресло? Зачем ему этот набор статуэток из слоновой кости какого-то азиатского племени? А уж это неслыханное чучело медведя, которое он вывез после охоты в русских лесах…