Чтение онлайн

Марион стала излагать дальше:

— Мы расспросили французских коллег насчет Филиппа Карраля. Те сообщили, что у него прозвище Хищник, потому что он неуловим. Судя по всему, этот человек, несмотря на внушительные габариты, может находиться от вас в двух шагах, а вы и не заметите. Как дикий зверь — сам видит все, а его не видит никто.

— Если я правильно понимаю, ничего более конкретного относительно налета у вас нет, — подытожил прокурор.

— Как раз перехожу к этому пункту, — ответила Марион. — Вчера утром мы перехватили звонок на телефон Арпада, подтверждающий, что налет назначен на утро субботы. Но Арпад, похоже, слился.

Она запустила запись, и в комнате раздался голос Арпада:

— После этого Арпад бросил трубку и выключил телефон. Звонили с предоплаченного эстонского номера. Мы отправили запрос в Таллинн через Интерпол, чтобы иметь более полную информацию, но когда получим ответ, не знаю.

— Кто второй мужчина? — спросил прокурор. — Филипп Карраль?

— Весьма вероятно, но выяснить это мы не можем, — признала Марион. — Странно, однако, почему Филипп Карраль, бандит высокого полета, вдруг рискнул позвонить по незащищенной линии?

— Помнится, был второй телефон, как раз для связи между ними? — заметил прокурор.

— Я своими глазами видел Арпада Брауна с другим телефоном, — подтвердил Грег.

— Но никаких его следов мы не нашли, — оборвала его Марион.

— Выяснилась ли цель налета?

— Нет, — с сожалением ответила Марион. — Но мы хотели поставить на прослушку также телефон жены Арпада Брауна. Если муж колеблется, может, он признается ей.

— Согласен, — подумав, сказал прокурор. И повернулся к Грегу и его начальнику. — Группа быстрого реагирования должна быть готова захватить подозреваемых во время налета. Их нужно брать с поличным. Для задержания на предварительной стадии не хватает улик.

Когда совещание закончилось, начальник объявил Грегу:

— В субботу руководить операцией будешь ты.

— Спасибо.

— Не благодари. Это не награда, я даю тебе возможность загладить промах. И чтобы в субботу все прошло как по нотам.

17 час. 30 мин., в Колоньи.

Грег ехал по главной улице и вдруг на парковке булочной, куда он обычно ходил за хлебом, заметил Марион Брюлье. Он тут же затормозил, излишне резко, выскочил из машины и ринулся к ней.

— Тебе что здесь надо? — в ярости спросил он.

— Ты совсем дурак или что? Я же веду расследование по делу Арпада Брауна. Отвали отсюда, нас из-за тебя засекут!

— Ты что, говорила с моей женой?

— А что такое? — Она не смогла сдержать насмешливую улыбку. — У тебя семейные проблемы?

— Что ты ей сказала? — взорвался Грег. — Марион, твою мать, если ты…

В этот момент из булочной вышла коллега Марион с сэндвичами и напитками.

— Все в порядке, Марион? — поинтересовалась она.

— Да, все в порядке… Иди в машину, сейчас подойду.

Марион подождала, пока та удалится, и произнесла:

— Слушай хорошенько, придурок: вали отсюда, или я на тебя жалобу подам за изнасилование!

— За изнасилование? — презрительно переспросил Грег, хотя изрядно струсил.

— Сношение без согласия — это изнасилование, не так ли?

— Без согласия? Это же ты мне слала все эти фотки, это ты меня зазвала домой, это ты меня оседлала! Тебе явно хотелось секса, ты же не можешь это отрицать!

— Мне хотелось секса, но вовсе не такого, какой был! Это насилие, Грег! Но если ты еще сомневаешься, можем в следующий раз спросить у прокурора.

Грег уехал. Он был страшно зол. Из машины послал Карин сообщение:

Он проехал Бородавку и двинулся в направлении Стеклянного дома. Обогнул лес, оставил машину на проселке и двинулся дальше пешком. Вскоре он наткнулся на двух полицейских, изображавших лесников. Они возились с упавшим деревом.

— Ну что? — спросил Грег.

— Он дома, с детьми. Ничего существенного.

— Отлично. Держите в курсе, если начнет шевелиться. Сколько вас тут сейчас из наружного наблюдения?

— В лесу нас двое, — ответил агент, — еще один коллега сидит в машине на дороге на случай, если подозреваемый выедет из дома. Плюс еще два инспектора из уголовки в центре Колоньи на подмену, если придется следить за машиной.

— А в полях за домом кто-то есть?

— Нет, никого. А что?

— Просто уточняю диспозицию, — ответил Грег.

Он вернулся в машину. От дома далековато, но он надеялся, что передатчик сработает. Достал экран и ресивер, которые оставил себе. Он понимал, что играет с огнем, но это было сильнее него. Однако он пообещал себе, что использует камеру в последний раз.

Грег с минуту подождал, пока не зажегся сигнал соединения. Экран не включался. Нервно оглядываясь, он несколько раз перезагрузил систему. Если его застукают, карьере конец. Вдруг на экране появилась спальня Браунов. Грег невольно вскрикнул от возбуждения.

Арпад сидел в спальне один. Софи еще не вернулась с работы, а детей он усадил перед телевизором. Ему хотелось покоя.

Сидя на полу среди кучи альбомов, он смотрел семейные фото. Софи хранила все снимки. В этих разнокалиберных альбомах были заключены пятнадцать лет жизни Браунов, со времен Сен-Тропе до празднования сорокалетия Арпада.

Арпад вглядывался в фотографии Софи. То, что он о ней узнал, совершенно выбило его из колеи. Из головы не выходила вчерашняя сцена в туалете музея естественной истории, когда он сказал Хищнику, что не создан для налетов, а Хищник ответил: «А то я не знаю. Я не про тебя». А потом показал тату с пантерой на левой стороне груди. Увидев тот же рисунок, что на бедре у Софи, Арпад сразу все понял. Хищник говорил о ней. Он обрушил на него целый град вопросов, но Хищник не стал ничего объяснять. «Это ты с Софи поговори», — сказал он и исчез. Арпад вернулся в Стеклянный дом в полной прострации. Словно земля на каждом шагу разверзалась под ногами. Ему, однако, удавалось скрывать смятение, пока дети не легли спать. Потом он взялся за Софи.

Накануне вечером

Софи спустилась со второго этажа и вошла в гостиную.

— Дети спят, — сказала она и тут заметила, что муж смотрит на нее как-то странно. — Все в порядке, дорогой?

— Ты так и не объяснила, почему сделала татуировку…

Она притворно удивилась:

— Почему это тебя так волнует, сейчас-то?

Арпад не стал вилять:

— Потому что я сегодня встречался с Хищником, и он мне показал свою…

Софи сразу сникла. Не в силах произнести ни слова, она упала на колени, словно ее перестали держать ноги.