Чтение онлайн

Мы все вздрогнули. «Драматург» – ужасно страшное слово.

– «Драматург» значит, что я пишу пьесы для театра, – объяснил подставной Дед Мороз.

Уф. Мы сразу успокоились. А подставной Дед Мороз добавил:

– Но мои последние пьесы провалились. Самую последнюю даже играть никто не хочет.

– Значит, ты неважный драматург, – заметил Джованни.

– Это точно, – согласился подставной Дед Мороз.

Нам стало очень жалко подставного Деда Мороза. И внезапно нам пришла в голову гениальная идея: предложить мисс Дженнингс сыграть неважную пьесу подставного Деда Мороза, сделать из нее школьный новогодний спектакль! Мы сделаем доброе дело для этого подставного Деда Мороза, и тогда настоящий Дед Мороз будет доволен и взамен наверняка пересмотрит свое решение оставить Томаса без подарка.

План выглядел идеально.

Впонедельник мы пришли в школу и сразу бросились к нашему осведомителю Балтазару, показать ему наклейку из зоомагазина, которую мне дала та противная дама. Едва увидев картинку с псом, пожимающим лапу коту, он воскликнул: «Это та самая наклейка, какую я видел на бампере той машины!»

Наше расследование двигалось вперед семимильными шагами.

Благодаря сведениям, полученным от Балтазара, мы теперь знали, что тот, кто устроил потоп, сделал это в пятницу вечером.

Еще мы знали, что тому, кто устроил потоп, не нужен был ключ от специальной школы, чтобы попасть внутрь, и совершать взлом тоже было не нужно, что и выяснил полицейский: вероятнее всего, преступник проник в школу через запасный выход.

И еще мы знали, что у того, кто устроил потоп, была красная машина с разбитой задней правой фарой и с наклейкой на бампере. А наклейка вела в зоомагазин, где сидела злая дама, которая очень не любит детей.

Может, преступник – это она?

Тогда выходит, что преступник – это преступница.

Джованни возразил, что, возможно, злая дама здесь ни при чем. Раз она раздает наклейки налево и направо, наклеить ее на машину мог кто угодно: работник магазина, покупатель или даже кто-то, кто сознательно хотел ввести нас в заблуждение. Джованни сказал, что в бабушкиных детективных телесериалах это называется «ложный след». Теперь нам предстояло отделить ложные следы от настоящих следов.

Мисс Дженнингс сказала, что сыграть пьесу подставного Деда Мороза – отличная идея. И что это позволит автору из нашего города получить известность. Она поговорила с Директором, и тот тоже решил, что это очень хорошая идея (но на него полагаться особо не стоило).

– Вы проявили отличную инициативу, маленькие проказники, – похвалил он нас. – Отныне мы будем с помощью школьных спектаклей делать рекламу местным талантам!

– Но на родительском собрании вы сказали, что будете ставить обычный рождественский спектакль, – заметила я.

– Ты права, малышка. Но нужно уметь пересматривать свои решения, особенно когда они были приняты в спешке.

Насколько я помнила, он принял это решение не в какой-то спешке, а в актовом зале. Но я ничего не сказала. Не надо высовываться.

Мисс Дженнингс с Директором явно вместе выпили кофе, потому что у них был готов целый план насчет спектакля. До Рождества оставалось мало времени, мы не успеем сыграть пьесу целиком, но мисс Дженнингс достала ее текст в городской библиотеке и выбрала для каждого класса отрывок, короткую сценку. Директор сказал, что это называется «фрагмент». Фрагмент – это лучше, чем ничего. И это все-таки доброе дело, это важно, тогда Дед Мороз вручит Томасу подарок.

А в следующую субботу в нашем расследовании случился решающий поворот.

Каждый год перед Рождеством родители Джованни устраивают дома большой праздник.

Праздник у них бывает потрясный, с официантами и поварами в колпаках, которые суетятся вокруг шведского стола, на котором царственно возлежат целые рыбины, индейки, лобстеры на ледяных скульптурах и потрясающие пирожные. Это и правда похоже на празднование Рождества, разве что родители Джованни называют это все Christmas Party. Мама говорит, что так шикарнее.

На этом празднике всегда бывает много народу. Даже мэр и куча всяких очень важных людей. И еще мы с одноклассниками, нас приглашают вместе с родителями.

Все родители по такому случаю наряжаются суперкрасиво. Думаю, они потрясены, потому что только и делают, что охают и ахают, держатся все вместе и чинно болтают о всяких пустяках. Можете мне поверить: на Christmas Party все ведут себя хорошо, а не как на родительских собраниях. Даже родители Отто не ругаются.

В машине, по дороге к дому Джованни, я прямо подпрыгивала от возбуждения. Мы с друзьями обожаем этот праздник, потому что на детей никто не обращает внимания и можно объедаться печеньем и пряниками и сколько угодно пить гоголь-моголь.

Мама надела украшения, которые никогда не носит, а папа в костюме был просто бесподобен. Когда мы подъехали к дому Джованни, там уже стояла куча машин; по-моему, они были похожи просто на машины, но, наверное, в них было что-то еще, потому что папа, который никогда не смотрит на машины, сказал: «Вы только поглядите, ну и тачки!» – и добавил: «Слава богу, я свою помыл».

Нас поджидал машинный парковщик. Папа оставил свою машину машинному парковщику. Снаружи все было пышно украшено. Деревья на подъездной аллее сверкали тысячей огоньков, а сама аллея, ведущая к парадному входу, была прочерчена десятками свечей. Мы стояли как зачарованные.

Я сказала: «Вау!»

Мама тоже сказала: «Вау!»

Папа сказал: «И все это благодаря сортирной подтирке!»

Мама сказала папе: «Тс-сс!»

В доме, внутри, праздник был в разгаре. Прямо вихрь музыки и разговоров. Всюду уже были люди, а между ними разгуливали официанты с большими подносами. Любезная дама взяла у нас пальто, и мы присоединились к остальным гостям. Как и каждый год, родители пошли к родителям, а я – к одноклассникам.

Мы сразу решили совершить налет на шведский стол. Все выглядело очень вкусно. Мы как раз накладывали себе полные тарелки, и тут обнаружили Директора, он тоже пришел. Он стоял совсем один, чистил лобстера и мазал майонезом галстук. Похоже, ему не хотелось общаться с нашими родителями, и он увязался за нами.

– Ку-ку, маленькие проказники, вы не видели мисс Дженнингс? – спросил он.

Мы ответили, что мисс Дженнингс никогда не ходит на Christmas Party, и вид у него стал ужасно огорченный. И еще он спросил: