Чтение онлайн

На этом нить оборвалась, и Норберт понял, что в этом направлении ему больше не продвинуться. Но была и другая мысль. То, что телефон молодого человека отозвался столь быстро, могло, конечно, быть всего лишь совпадением. Однако этот субъект с его вульгарными татуировками, небрежной одеждой и не в последнюю очередь отвратительными манерами с самого начала казался Хайнлайну подозрительным – словно персонаж из дурного сна, где все кажется слишком очевидным, чтобы быть лишь случайностью.

Поскольку на следующий день молодой человек так и не появился, Хайнлайн решил повторить свой эксперимент через день, но на сей раз безуспешно: ответа не последовало. Он не считал это опровержением своей догадки, ибо телефон молодого человека не лежал на мраморном столике; он мог быть переведен в беззвучный режим в одном из карманов его джинсов, а может, его и вовсе не было с хозяином.

Хайнлайн твердо решил не спускать с него глаз. И вот, когда спустя еще три дня молодой человек, все-таки явившись, покидал лавку, он, вопреки обыкновению, не свернул налево, а пошел направо, в сторону оперного театра. Хайнлайн, не выказывая ни малейшего волнения, тихо последовал за ним, скрываясь в тени улицы, и с немым любопытством наблюдал, как молодой человек скрылся в дверях копировального салона Бритты Лакберг.

Детективный инстинкт Хайнлайна пробудился. Когда отправитель под именем «зеленый» прислал на планшет Морлока очередную числовую комбинацию – 29 080 400, – он даже не пытался понять ее смысл.

У него появилась иная зацепка.

– Прекрасное филе дикого лосося! – воскликнул Хайнлайн, стараясь перекричать треск и шум работающих копировальных машин. На кончиках пальцев правой руки он виртуозно балансировал фарфоровой тарелкой, а затем с ловкостью настоящего метрдотеля поставил ее на прилавок Бритты Лакберг. – С хрустящей корочкой из пармезана и с нежнейшим…

– Разрешишь? – Она с трудом протиснулась мимо него с охапкой бумаги для копира, которая с глухим стуком приземлилась возле аппарата. – Минуточку…

– …с нежнейшим кремом из смородины и хрена, – не потеряв равновесия, завершил Хайнлайн и протянул ей тщательно завернутый в салфетку комплект столовых приборов. – Рецепт достался мне от деда.

– Выглядит восхитительно, – промолвила Бритта Лакберг, осторожно разворачивая приборы, и, наколов на вилку кусочек паштета, отправила его в рот с видом гастрономического знатока. – И вкус превосходный, – проговорила она с набитым ртом.

– Спасибо, – кивнул Хайнлайн.

– Нет, это тебе спасибо! – ответила она с мягкой улыбкой, в которой светились искорки неподкупной благодарности.

Так же как Хайнлайн давно воспринимал Марвина почти как сына, Бритта для него стала кем-то вроде дочери. Норберт не только любил ее общество, но и наслаждался видом того, как она ест. Он с интересом следил за каждым ее движением – как она жевала, как глотала, как с каждым прикрытием глаз словно смаковала каждый оттенок изысканного букета ароматов, который он когда-то был способен различать до мельчайших нюансов. Ему это было теперь недоступно. Так было и сейчас. Но он пришел к Бритте Лакберг по другой причине.

Воздух в тесном помещении был удушливым, стены были заставлены до последнего сантиметра копировальными аппаратами всех размеров; повсюду царил запах горячего пластика, жесткого ковра и свежей офсетной бумаги. Между ними громоздились картонные коробки, рулоны бумаги и плакаты до самого потолка. Немногие свободные места на стенах были завешаны афишами (Мы печатаем ЛЮБУЮ футболку!), объявлениями (50 % скидка студентам – только при предъявлении студенческого билета) и предупреждениями (НЕ ПОЛЬЗУЙТЕСЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО ЦВЕТНЫМ ПРИНТЕРОМ!!!).

– Похоже, у тебя здесь работы невпроворот, – начал Хайнлайн, стараясь не сразу перейти к делу. – Опять задерживаешься допоздна?

Диссертация, пояснила Бритта между двумя уколами вилки, которую должны забрать завтра утром.

– Десять экземпляров, почти двести страниц. Я предложила спиральный переплет. – Она не спеша откинула со лба непокорную прядь волос – это движение Хайнлайн уже начинал воспринимать как особую, почти интимную черту ее облика, едва ли не его любимую. – Но нет, – продолжила Бритта с легким оттенком иронии, – он непременно хочет клееный переплет. Ах, эти люди… – сказала она, и в ее голосе прозвучала усталость.

– Клиент сам определяет, чего он хочет, – заметил Хайнлайн, позволив себе наставнический тон, который при всей своей строгости вполне соответствовал его возрасту и многолетнему опыту. – Наша задача – предложить ему качество.

– Качество? – фыркнула Бритта, откинув голову с легкой досадой, словно услышав банальность, слишком часто повторяемую. – Тут все решает цена, Норберт! В интернете полно контор, где все это можно заказать онлайн в два счета! Они не только быстрее, но и дешевле. Я еще радуюсь, что хоть кто-то до меня доходит…

– Потому что ты предлагаешь личную консультацию, Бритта. Это со временем обязательно даст свои плоды. Ведь, кроме качества, самое важное – непосредственный контакт с клиентом…

– У тебя может быть, – отрезала она, устало закатывая глаза.

– И у тебя тоже, – настаивал Хайнлайн, в глубине души видя перед собой логотип своего нового конкурента с усатым поваром, чья улыбка все больше напоминала издевательский оскал. – Конкуренция – двигатель торговли, – произнес он, чувствуя, как это лукавое лицо из мира рекламы превращается в насмешливую маску тролля.

– Ну, как знаешь, – вздохнула Бритта и соскребла последние крошки с тарелки, потом облизала вилку. – Спасибо еще раз! Ну что ж… мне снова пора за работу. – С этими словами она обреченно вскинула руки, словно сдаваясь перед усталостью, и посмотрела на него с утомленной улыбкой, в которой светилась не горечь, но тихое, почти родственное понимание.

– Только не переусердствуй, – наставительно заметил Хайнлайн, наконец переходя к главной причине своего визита. У него было два часа, чтобы обдумать свою легенду, которая, увы, держалась на кучке безобидной лжи. Но это было простительно: расскажи он Бритте всю правду – и тем самым поставил бы ее под угрозу.

Норберт принялся непринужденно рассказывать о якобы забытом бумажнике одного клиента (первая ложь). Хайнлайн выбежал за ним на улицу (правда), чтобы вернуть бумажник (ложь), и заметил, как клиент вошел в лавку Бритты (правда). Потом появилась новая клиентка (ложь), и Хайнлайн не смог сразу выйти (ложь), а занялся этим только после закрытия магазина (правда – по крайней мере частично).

– Лет двадцать пять, рубашка в цветочек, джинсы и белые кроссовки.

Бритта взглянула на него с недоумением. Не показалось ли ему, или ее глаза затуманились? Не стала ли она вдруг бледнее обычного?