Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
Наверное, заметила, как он ухмыляется.
– Ты не перестаешь меня удивлять тем, как глубоко копаешь.
– Он никогда никому не причинял вреда, – продолжила Блу.
– Пока в итоге этого не сделал.
– Несчастный случай.
– Непредумышленное убийство.
– Полное отсутствие умысла, разве что желание напугать. Именно поэтому он преследовал людей. Казалось, он получал удовольствие, заставляя их от него убегать. – Блу остановилась на покрытой грязью гравийной дорожке возле дома, где провела детство, но не стала глушить двигатель. – Пап?
– Что?
– Я задала тебе вопрос. – Она подождала ответа, но вскоре поняла, что он не помнит, о чем его спрашивали. – Мне известно, в какой момент в истории появился доктор Роберт Букмен, который встал на сторону Люциуса Освальда. Именно из-за него Освальду назначили принудительное лечение вместо тюремного заключения.
– Как по мне, особой разницы нет, разве что еще лекарствами кормят.
– Вскоре после этого началось строительство здания, которое со временем стало психиатрической лечебницей Освальд, – продолжила она, не давая сбить себя с курса. – Мой вопрос в том, почему Букмена так сильно заинтересовал Люциус Освальд, взрослый человек, хотя раньше все его исследования были связаны с детьми?
– Покажи мне человека, который никогда не был ребенком, Блу… – Миллз подмигнул дочери. – И я скажу тебе, где прячу свою заначку.
Сидевший на пне спиленного дерева рядом с Блэквудом с зажатой между бледными губами незажженной сигаретой детектив Уиллард Блу выглядел до крайности уставшим и измученным.
В отличие от детектива Миллза, который, казалось, с успехом отделял работу от личной жизни, Уиллард не удержался и сложил все в одну кастрюлю, да еще и хорошенько взбил потом блендером. Сыну Уилларда Дэнни не так давно исполнилось семнадцать. Дочь Миллза Саманта была на три месяца его младше. Парочка казалась неразлучной. И хотя их дети уже выглядели взрослыми и оба строили планы на будущую карьеру, совсем недавно они были еще подростками, такими же невинными и беспечными, как маленький Девон Букмен.
Миллзу не нужно было спрашивать: он и так знал, о чем думал его друг, со стоическим видом сидя на пне, вглядываясь в лес и представляя, что было бы, пропади сейчас без вести его собственный сын.
Десятилетний Девон Букмен – если верить обрывочным воспоминаниям его родителей, которые оба были то ли под наркотой, то ли в хлам пьяными, то ли и то и другое вместе – исчез примерно двенадцать часов назад. Возможно, всего десять. Миллз и Блу только что безрезультатно прочесали лес, а еще несколько групп обессиленных мужчин и женщин до сих пор продолжали обшаривать овраги и лощины.
Отец пропавшего мальчика, Майкл Букмен, обладатель исправленной заячьей губы, что Миллз не смог не заметить, а также врожденного дефекта в виде двух отсутствующих мизинцев, сообщил полиции, что Девон был одет в черно-синюю пижаму с изображением Бэтмена. Его слова подтвердила старшая сестра Девона, Эмили. Не считая патриарха семейства Роберта, она была единственной из Букменов, кто выглядел заслуживающим доверия. Пижама с Бэтменом, сказала она, и баскетбольные кроссовки «Найк». Уверена насчет обуви? Да. У меня привычка по ночам проверять, как там мои братья. Особенно когда мы остаемся здесь ночевать.
Почему именно здесь?
Девон… ему нравилось бродить по окрестностям.
И когда ты заглянула к нему в комнату, он был в постели. Вчера, примерно в десять вечера.
Да. Он уснул прямо в кроссовках. Лежал поверх одеяла. Я боялась его разбудить, поэтому не стала его трогать.
От Роберта Букмена, который вернулся домой после консультации в другом городе, когда Девон отсутствовал уже примерно тринадцатый час, детективы узнали, что из запертого ящика письменного стола в атриуме исчезли принадлежавшие ему часы «ролекс».
У Бенджамина Букмена, старшего брата пропавшего и среднего ребенка в семье, они выяснили, что Девон был хитрым и ловким, а еще любил тайком лазить в ту комнату, когда дедушки не было дома. Что еще более важно, его младший брат знал, как открыть запертый ящик письменного стола, и уже не раз расхаживал по дому в часах за десять тысяч долларов – достаточно больших, чтобы натянуть их на верхнюю часть руки и носить на несуществующем бицепсе, как спортивную повязку.
Именно поэтому, обыскивая лес, они держали в уме пижаму с Бэтменом, кроссовки «Найк» и часы «ролекс», которые могли легко соскользнуть с руки мальчика.
– Ты как, в порядке? – спросил Миллз своего напарника.
Сидевший на пеньке детектив Уиллард Блу кивнул, но не поднял глаз. Промокшая в том месте, где он касался ее губами, сигарета свисала изо рта. Обычная их практика. Блу никогда не закуривал по той же причине, по какой Миллз наливал себе бурбон, просто чтобы на него посмотреть. Свои странные привычки они несли по жизни гордо, как знаки отличия. Мужчины, которые в прошлом успели наделать достаточно ошибок, чтобы, по крайней мере, понимать, что значит быть лучше.
Миллз тронул напарника за плечо.
– Наверху есть кое-что, что тебе следует увидеть.
Уиллард бросил сигарету на землю и достал из внутреннего кармана спортивного пиджака еще одну.
– Подсказку дашь?
Добравшись до входной двери с дверным молотком в виде горгульи размером со сжатый кулак, Миллз оглянулся на него и произнес:
– Старший брат.
Блу громко выдохнул у него за спиной – Миллз знал, что так он выпускает напряжение, а не сигаретный дым. Этот хорошо изученный за годы совместной работы выдох звучал немного иначе. В нем слышалась скрытая дрожь.
– Снова эти бредни про «мару»?
– Ага. Вроде того.
Оба еще переваривали услышанный двадцать минут назад рассказ Кристины Букмен о ее старшем сыне, Бенджамине Букмене. Ребенке, который мечтает стать писателем, автором ужастиков. Как он искренне верит в то, что является марой, неким мифическим существом, способным вызывать кошмары у спящих, усевшись им на грудь.
В спальне Бена на третьем этаже Миллз подвел Уилларда к письменному столу, уже осмотренному им десять минут назад. Выдвинул средний ящик, ухватил стопку набросков и протянул их напарнику.
– Прогляди-ка. Если, конечно, сможешь при этом не сблевать.
Уиллард просмотрел страницы, одну за другой. Когда клал их обратно в ящик, его руки дрожали. Впервые за шесть лет он потянулся за зажигалкой.
Первая затяжка была очень длинной.
Глава 11
Последнее, что Бен успел сказать Аманде перед тем, как она растворилась в темноте за домом, это просьба написать ему, когда доберется до дома родителей.
Спустя тридцать минут после ухода жена прислала ему всего одно слово: «Добралась».
Он ответил: «Хорошо. Спасибо. Обними за меня Бри». Оставался вопрос, был ли Дик Беннингтон все еще с ней. Он просто подвез ее и свалил или остался и зашел в гости? Родители Аманды с давних пор надеялись, что она выйдет замуж за Дика, ведь они двенадцать лет вместе учились в католической школе, и, несмотря на то, что Аманда уверяла его в обратном, Бен считал, что в какой-то момент они пробовали встречаться.
Репортеры по-прежнему дежурили возле дома – разговаривали, иногда смеялись. Как будто в происходящем можно найти хоть что-то смешное. Бен не слишком доверял полиции, но прессе верил еще меньше.
Он сел на пол в коридоре рядом со шкафом, где хранились настольные игры. С этого места не было видно окно, а раз он не может его видеть, то и репортеры Бена не увидят. Он проверил телефон. Хотелось, чтобы Аманда ответила что-нибудь вроде «Бри передает привет» или «Бри обнимает тебя в ответ», но прошло уже пять минут, а она молчала. Зато снова звонил редактор: это уже четвертое его сообщение – два из них текстовые – с тех пор, как пару часов назад в новостях по всей стране начали крутить историю про Пугало. Агент тоже отправил три сообщения и оставил два голосовых. Бен ответил обоим: «Я в безопасности», и чуть было не добавил: «Со мной все нормально», но так и не смог заставить себя солгать, даже по телефону.
У него оставался месяц до сдачи следующей книги, а он написал едва ли половину. Продвинулся чуть дальше, чем год назад, до того как закончил «Пугало» за один-единственный уик-энд. Не то чтобы это было таким уж неслыханным достижением – написать столько текста за три дня. Просто маловероятно. Бен признавал это. Очень маловероятно. И вот теперь он застрял с «Крикуном», и сроки опять поджимали. Снова близок к панике, прямо как год назад.
Однако сейчас все иначе. «Пугало» было книгой, которую он мечтал написать с самого детства, но никак не мог заставить себя это сделать. Прошлогодний творческий кризис был вызван вовсе не отсутствием идей или непониманием развития сюжета, как намекала в разговоре с детективами Аманда, а скорее неясностью происходящего в целом. Эту тайну Бен взращивал в себе с тех пор, как дед под покровом ночи провел его в ту комнату и позволил произойти всему, что там случилось. Говоря прямо, писать такой текст было страшно, но также и возбуждающе волнительно. А больше всего он боялся того, что «Пугало» станет его лучшей книгой, после которой все пойдет на спад.
Ерунда.
Всего лишь слова на бумаге.
Не отдавая себе отчета в том, что делает, Бен опомнился уже в кабинете, где сидел за столом и открывал ноутбук. Как он вообще мог думать о завершении начатого теперь, когда неведомое начало проявляться в жизни уже реальным ужасом? Да потому, что, сев писать «Крикуна», он не просто побежал, а полетел. Понесся так, словно текст даже не надо было обдумывать. Возможно, первую книгу его подтолкнуло написать чувство вины, а потом и вторую, и следующие тоже, но сейчас именно долбаное чувство вины заставило его притормозить.
Курсор мигал на странице в ожидании. Бен занес пальцы над клавиатурой.
Почему ты им не сказал? Ты не сообщил детективам всего, что им нужно знать. Он усмехнулся, чувствуя, что плохо себя контролирует. Ничего, вскоре они и так все прочтут.
Бен откинулся на спинку кресла и допил то, что оставалось во фляжке. Уставился на экран ноутбука, на мигающий курсор, гадая, кто же такая Джулия. Он помнил только, что от нее приятно пахло. Розами, лавандой и ароматическими свечами.
Собрав волю в кулак, он оттолкнулся от стола. Заметался по комнате, подобно дикому зверю в клетке. Бен не курил, но ему вдруг понадобилась сигарета. Дженнифер точно курила в те выходные, хотя она точно не была курильщицей, да и вообще она была помешана на фитнесе, бегала с Амандой по утрам и практически не вылезала из штанов для йоги. Господи, что же она там делала? Ты попросил ее привезти твой айпад. Тебе надо было как можно скорее попасть в Блэквуд. Ты схватил ноутбук, но забыл айпад. На первом он писал, а во втором хранились собранные для книги материалы. Вы с Амандой уже тогда начали ссориться. С тобой нелегко жить, когда ты не пишешь, Бен. Вот почему ты позвонил Дженнифер, а не жене. Ты неделями флиртовал с этой чертовой няней, и Аманда это заметила. Вот почему она охладела к Дженнифер еще до того уик-энда. Ты нарочно забыл айпад.
Он снова сел за стол, пальцы зависли над клавишами, курсор манил, как дверь, через которую вот-вот проникнут в реальность его злые слова, одно за другим, пока все это не начнет происходить на самом деле.
Надо ли мне продолжать или нет? Люди умирают, Бен.
Он посмотрел на запертый ящик справа от себя, в котором лежала коробка.
Глаза на экран, Бен. Мигающий курсор. Дочь детектива Малки, следующая жертва.
После шести романов «Крикун» наконец сделает главным местом действия вымышленный городок Ривердейл. Бен напечатал два предложения – начало истории похищения девочки Малки – и тут же удалил их. Снова откинулся на спинку кресла, дыхнул в ладони, словно пытаясь согреть их, но как только начал печатать, у него зазвонил сотовый. Сестра. Он не разговаривал с Эмили больше месяца: последний звонок закончился тем, что Бен наорал на нее, не дав договорить – что-то о том, как она связалась с риелторами, желая продать Блэквуд, книги и все остальное. Если он не возьмет трубку, ей хватит упрямства приехать сюда даже из Нью-Йорка.
– Привет.
– Бен? Что, твою мышь, у вас там происходит? – Эмили всегда была правильной девочкой. Что бы он ни делал, это не могло заставить ее выругаться по-настоящему. – Мне надо приехать? Бен?
– Эмили, со мной все нормально.
Он рассмеялся. Со мной все нормально. То же самое он сказал ей однажды летом в Блэквуде, когда ему было десять, и она в лесу подкралась к нему сзади и увидела у него в руках мертвого воробья, чьи только что оторванные крылышки покоились на сухих сосновых иголках под ногами.