Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
Миллз, кряхтя, поднялся, ему вдруг захотелось уйти отсюда.
– Мы еще с вами свяжемся. Не уезжайте из города.
– Хорошо. Я знаю, как это работает.
Бен сунул в карман визитку, протянутую ему детективом Блу через кофейный столик. В комнату впорхнул мотылек, ударился об потолок и штопором ушел к торшеру. Бабочка устроилась на абажуре, не переставая покачивать крылышками. Бен махнул в ее сторону рукой. Мотылек вылетел из комнаты и направился на кухню. Бен повернулся и встретился взглядом с Миллзом.
– Что-то не так?
– Мотыльки.
– Проклятые твари повсюду. Вот откуда у меня возникла эта идея. Про Микса с его проявлениями.
Миллз посмотрел на абажур, где только что сидела бабочка, словно видел оставленный ею там невидимый след.
– Пока это единственная деталь, которая не совпадает с преступлениями, описанными в вашей книге.
Блу тронула его за руку.
– Пойдем, Миллз. Сейчас не время и не место.
– Мотыльки, – невозмутимо продолжил Миллз. – Мы нашли их на обоих местах преступлений. Десятки дохлых насекомых в обоих домах.
На улице замелькали синие огни. Бен отошел от лампы, чтобы выглянуть наружу через щель между занавесками.
– Черт.
За патрульной машиной Блэка выстроилось еще несколько новостных фургонов. Полицейский включил мигалку в качестве предупреждения, чтобы обозначить присутствие здесь представителя закона. Сам Блэк вышел из автомобиля и удерживал журналистов на расстоянии, не давая переступать бордюр. Дик Беннингтон стоял там вместе с десятком коллег – на том самом месте, где сейчас была бы Аманда, не окажись ее муж в эпицентре происходящего. Позади машин съемочных групп серьезных новостей виднелся вызывающего цвета ярко-желтый фургон с красными буквами на боку, кричащими, что он представляет «Историю».
– Принесла нелегкая, – проворчал Миллз, глядя на сотрудников регионального таблоида, известного своим девизом «Мы рассказываем Историю, и ничего кроме Истории».
– Господи. – Бен задернул занавеску и отвернулся от окна.
Мотылек вернулся на абажур, отбрасывая тени на потолок. Не сводя с него глаз, Блу сказала:
– Мы с ними разберемся.
– Хотя, конечно, не каждому дано работать так быстро, как вам, Бен, – добавил Миллз.
Писатель, казалось, собирался что-то возразить, но сдержался и лишь проводил их до двери. Вместе они вышли на хорошо освещенную веранду, где еще один мотылек бился о встроенную в потолок лампочку.
Миллз следил за его полетом.
– Когда у вас будет возможность, сообщите нам о своем местонахождении в дни убийств.
– Хотите сказать, что собираетесь проверять мое алиби?
– Иначе мы бы плохо делали свою работу.
– Мы действуем строго по протоколу, – сказала Блу.
– Понимаю, – ответил ей Бен.
– Чем скорее, тем лучше, чтобы вы могли спокойно жить дальше, – добавила Блу. – А пока патрульная машина будет круглосуточно дежурить у вашего дома – ради безопасности вашей семьи.
Они пожали друг другу руки, пообещав обмениваться любой появляющейся по делу информацией. Миллз начал спускаться по ступенькам крыльца, но остановился, услышав голос Бена.
– Детективы… – Бен стоял, прислонившись к косяку дверного проема и скрестив руки на груди. Репортеры уже вовсю щелкали затворами фотоаппаратов, а ему, казалось, это нравилось. – Вы собираетесь читать мою книгу?
– Конечно, – сказал Миллз. – Но если есть еще что-то, что нам нужно знать уже сейчас…
– В книге Пугало забирает следующую жертву через два дня. Ею станет одинокий старик. Недавно овдовевший.
Миллз стиснул зубы.
– Это угроза, мистер Букмен?
– Нет. Всего лишь дружеское предупреждение.
Бенджамину было десять, а Эмили двенадцать, когда дедушка Роберт рассказал им о Баку.
В детстве, когда они проводили лето в Блэквуде, Бенджамин и Эмили – которую тогда мучили кошмары – всегда жили в одной комнате. Один кошмар повторялся пять ужасных ночей подряд. И только в последнюю, пятую ночь, когда Бен вскочил с кровати и бросился через всю комнату, чтобы успокоить сестру, она рассказала, что ей снилось.
– Это все из-за деревьев, – призналась она.
Бену нравились блэквудские дубы, то, как изгибались их темные ветви, словно деревья были живыми, поэтому он с интересом слушал объяснения сестры.
– Стоит мне уснуть, как они оживают. Это не смешно, Бен.
– Я не смеюсь.
– Ты вот-вот засмеешься. Ты же улыбаешься.
– Потому что мы боимся разных вещей, Эм.
– Да ты вообще ничего не боишься.
– Что дальше? Про деревья?
Она легла на бок, опершись на локоть.
– Их ветки становятся руками, они тянут меня к себе и душат. Я не могу дышать. А та жидкость, которая из них иногда сочится, это вовсе не будущий сироп, как говорит дедушка. Это…
– Что?
– Гниль. И кровь. Целая смесь всяких гадостей, и я все еще чувствую ее запах, даже когда проснусь.
– Это не по-настоящему, Эм. Это все у тебя в голове.
Она фыркнула, отвернулась к потолку и натянула одеяло до шеи.
– Ее пьют мотыльки. Ту штуку, что течет из деревьев.
На шестую ночь в их комнату вошел дедушка Роберт, в руках – только свеча, освещающая его красивое лицо. Усевшись на трехногий табурет, поставленный между их кроватями, он поведал им одну историю. Бен сидел, прислонившись к изголовью и замерев в тягостном предвкушении, а Эмили лежала, укутавшись в одеяло до самого носа. Она была в бешенстве от того, что Бен рассказал взрослому о ее кошмаре.
Взъерошенные волосы дедушки Роберта давно сменили цвет со светло-русого на белый. Его голубые глаза сверкали в отблесках свечей. Бархатистый голос подкупал искренностью и вызывал такое доверие, что оба ребенка увлеченно внимали каждому слову, нетерпеливо ожидая продолжения.
– Баку, – начал дедушка Роберт, – это мифический дух из китайского и японского фольклора, который, как утверждают люди, поедает кошмары. Он принимает облик химеры.
Дедушка Роберт любил рассказывать подобные истории. Сделанное им на последнем слове ударение побудило Эмили спросить, что такое химера.
– Химера – это еще одно мифическое существо. Животное, которое состоит из разных частей других зверей. Баку обычно имеет тело медведя.
– Ненавижу медведей, – заявила Эмили.
– Но у него есть хобот, как у слона. И лапы, как у тигра.
– Круто, – сказал Бен.
– Круто, что ты такой подлиза, – фыркнула Эмили.
Дедушка Роберт ухмыльнулся. Глядя на него, Бен вспоминал все истории, которые он им рассказывал. Именно лицо дедушки Роберта Бен видел, когда представлял себе героя любой истории, когда-либо придуманной и написанной в этом мире.
– У Баку глаза носорога. И бычий хвост.
Эмили покачала головой, словно не хотела в это верить. Дедушка Роберт театральным кивком заверил ее, что все сказанное правда.
– После того, как Бог сотворил всех животных, Баку собрали из оставшихся частей.
– И как это может помочь мне избавиться от кошмара?
Дедушка Роберт снова ухмыльнулся. Дверь в спальню он оставил приоткрытой. Бен заметил, что прячущийся в тени четырехлетний Девон тоже слушает эту историю.
– Согласно древней китайской легенде, на Баку охотились ради его шкуры. Ее использовали как талисман, защищающий людей от злых духов. Потом стало считаться, что достаточно просто повесить изображение Баку над кроватью. А если кто-то внезапно проснется от дурного сна, тогда нужно звать самого Баку. – Дедушка Роберт поставил свечу на пол, наклонился вперед, упершись локтями в колени, и понизил голос: – Баку-сан, приходи и съешь мой сон. Баку-сан, приходи и съешь мой сон. Баку-сан, приходи и съешь мой сон.
Его голос растворился в тишине. Только ветер стучал в окна.
– И что тогда произойдет? – спросил Бен.
– Баку придет к ребенку в комнату и съест его кошмар, Бенджамин. А ребенок после этого спокойно уснет. – Он поднял длинный указательный палец. – Моя дорогая Эмили, Баку также можно призвать для защиты, прежде чем заснешь.
Она покачала головой.
– Я не хочу, чтобы Баку был в моей комнате. Пусть лучше меня душат деревья. Мне больше нравится история о Песочном человеке. Или о Мистере Сне. Разве они не делают то же самое, что и этот Баку? Зато они не такие жуткие.
Дедушка Роберт усмехнулся.
– Да, моя дорогая Эмили, все они могут помочь нам избавиться от ночных кошмаров.
– Я называю их кошмароубийцами, – сказал Бен. – Но Мистер Сон – лучший из них.
История о Мистере Сне и Человеке-кошмаре была у Бена любимой. Как и у Девона, хотя с тех пор, как дедушка Роберт рассказал ее впервые, она уже приелась за множеством повторений. Про Песочного человека он поведал им прошлым летом – почти так же, как сейчас рассказывал о Баку, после того как Эмили приснился страшный сон о каменной башне в северо-восточном углу дома. В европейских сказках Песочный человек приносил детям хорошие сны, посыпая на ночь их глаза волшебным песком.
Из трех этих историй – Бен надеялся, что со временем их станет больше, – Эмили в особенности понравился «Песочный человек», однако Бен пришел в восторг и от рассказа про Баку.
Потом дедушка Роберт повернулся к Бену.
– Но нужно быть очень осторожным, когда зовешь Баку. Если кошмар окажется недостаточно страшным, если он захватит тебя не полностью, а лишь слегка испугает, Баку будет недоволен, ведь он останется голодным…
– И что тогда? – дрожащим голосом спросила Эмили, явно желая поскорее с этим покончить.
– Тогда Баку поглотит и все твои надежды и мечты. – Дедушка Роберт внимательно посмотрел на них обоих. – А ты с этого момента будешь жить абсолютно пустой жизнью.
Эмили перевела взгляд с деда на младшего брата. Тень Девона в коридоре исчезла. Дедушка Роберт словно только этого и ждал: поднялся с табурета, взъерошил им волосы, пожелал приятных снов и вышел из комнаты так же тихо, как и вошел.
В опустившейся на спальню тьме Эмили с головой спряталась под одеяло.
Двадцать минут спустя, когда Бенджамин услышал ее храп, он прошептал в темноту: «Баку-сан, приходи и съешь сон моей сестры…»
Глава 9
Детективы ушли.
Бен закрыл входную дверь, прислонился лбом к косяку и задумался о том, что делать дальше. Лишь постояв с закрытыми глазами, открыв их снова и заметив, как кружится пол под ногами, он осознал, насколько пьян сейчас и насколько нетрезвым был, когда отвечал на их вопросы. Вопросы, которые слишком сильно напоминали те, что детектив Миллз уже задавал ему раньше, еще в подростковом возрасте, когда исчез Девон. Старик наверняка подозревал его если не в убийствах, то в чем-то другом.
Как и тогда.
Бен убедил себя, что лучше ему будет выглядеть сдержанным и жестким – в полном соответствии с его публичным образом, – однако теперь, оглядываясь назад, он понимал, насколько близко подошел к полному отказу от сотрудничества. Этакий самодовольный привилегированный придурок. И это ощущение после ухода детективов только усилилось, напряжение не спадало.
– Теперь ты ненадежный рассказчик, Бен.
Произнесенные шепотом самому себе слова вызвали улыбку. Лучшими персонажами всегда являются те, что больше всех меняются по ходу истории. Разве не это сказал ему однажды дедушка Роберт? Но когда же началась его история? Год назад в Блэквуде? Или в момент публикации первого романа? А может, когда исчез Девон? Бен шарахнул кулаком по двери.
– С чего начинается моя история?
Ответ пришел в голову неожиданно.
Ему было двенадцать. Дедушка под покровом ночи провел его вниз по лестнице в атриум. Это был первый из трех их тайных походов туда. В памяти живее всего запечатлелась третья, и последняя, ночь в той комнате. Вздымавшиеся к потолку книжные полки. Стоявшее посреди помещения темное дерево без листьев, чьи скрюченные ветви обнимали стеклянные перекрытия, образуя изогнутые арки, напоминающие раскрытый зонтик или ребристый свод европейского собора. Темная кора дерева усеяна мотыльками. Над головой Бена били крыльями птицы, рассевшиеся на узловатых ветвях – черные дрозды, кардиналы, голубая сойка и одна маслянисто-желтая камышовка. Пол атриума был выложен кирпичом, пошедшим неуклюжими волнами из-за того, что корни дерева проложили под ним туннели, похожие на кротовые норы.
Дедушка вручил ему книгу, а потом строго-настрого велел запомнить правила, которых насчитывалось всего три.
Открывай книгу, когда тебя попросят.
Закрывай ее сразу, как потребуют.
И делай это не сомневаясь, Бенджамин.
Бенджамин в ответ кивнул и тут же открыл книгу с номером 456 на корешке – только для того, чтобы обнаружить, что в ней совершенно нет слов, а все страницы абсолютно пусты. Смущенный и разочарованный, он поднял глаза. Его столько лет терзало любопытство. Это какая-то шутка? И как тогда понять правило номер три? Пристальным взглядом голубых глаз дедушка велел ему подождать, просто смотреть на эти чистые страницы, набраться терпения и подождать.