Чтение онлайн

Джесс не была так уверена в этом, но и времени на то, чтобы гадать, как скоро восстановится электроснабжение, тоже не было. Даже если бы оно восстановилось, у них все равно отсутствовал машинист. Их поезд никуда бы не поехал. Они были обречены ждать помощи, а ждать ее – если весь город погрузился в хаос – можно было часами. Джесс застряла в этом проклятом поезде, глубоко под землей, с зарезанным машинистом в кабине и, похоже, его убийцей. Внутри у нее все затрепетало; обжигающий, липкий, тошнотворный ужас волной прокатился по телу.

От взгляда Скотта, внимательно наблюдавшего за детективомвюбке, не укрылось, как крепко она стиснула губы и как тяжело – судя по ряби, пробежавшей по гортани, – сглотнула. «Ха! – хмыкнул он про себя. – Что, голубушка, спеси-то поубавилось?»

Эта особа ему не нравилась, и понял это Скотт довольно быстро. Уж слишком самоуверенно – а если начистоту, то заносчиво и высокомерно – она держалась.

Назначила себя главной, хотя ее никто об этом не просил (при том, что сама явно не имела представления о том, что случилось). А еще она, похоже, считала других пассажиров глупцами и обращалась с ними как с учениками начальной школы. Хотя все поняли, что возникла проблема, когда она вышла из кабины машиниста, прошла в хвост вагона, проверила следующий вагон, а потом натянула на лицо эту дурацкую маску училки бестолковой малышни и объявила о «недееспособности» машиниста.

А Скотт идиотом не был. И уж кто-кто, а он не понаслышке был знаком с этой обходной, уклончивой манерой общения, которую практиковали полицейские. Черт возьми! «Недееспособный» на их языке значило «мертвый». Эта особа заявила им – не сказав это прямо, посчитав себя умнее других, – что она знала правду, а они нет.

Овца!

Увидев, как Джесс лишилась на мгновение дара речи, когда этот деловой мужик сообщил ей, что застряли они конкретно и выбраться из подземки им в ближайшее время не удастся, Скотт даже немного взбодрился. И чуток повеселел, невзирая на то что у него выдался чертовски ужасный день, и ситуация, в которой он теперь оказался, явилась его прямым следствием. Скотт трясся в этом дряхлом вагоне почти с час, пока поезд не сдурел и не встал. От самой станции «Тутинг-бродвей». При этой мысли его верхнюю губу вздыбил слабый, беззвучный рык. Он сам обрек себя на эту поездку. И зачем он только позволил себе передышку? Зачем зашел в тот винный магазинчик возле станции, решив добавить еще несколько банок прохладного светлого пива к тем кружкам, что уже залил в себя раньше в своей старой пивной? Возвращаться туда было ошибкой. Скотт видел, как все на него смотрели, различал неловкую жалость за их натянутыми приветствиями. И тем не менее он туда потащился, показался всем им на глаза, получив от этого пусть мизерное, но все-таки удовлетворение.

Скотту был понятен взгляд, которым его едва удостаивала эта баба-детектив, – он видел такой взгляд и прежде. Отвращение, осуждение, скорее всего, даже неприязнь – вот что сквозило в ее глазах. Она считала его жалким. А то, как она посмотрела на его пакет с банками «Карлинга», когда прошла мимо, чтобы проверить следующий вагон? Она наверняка заметила желтоватый оттенок его правой скулы и сделала окончательный вывод о его характере. Это было несправедливо. Она же ничего о нем не знала, эта категоричная, нетерпимая сучка!

Зато с ним была достаточно любезна американская дамочка. Скотту показалось, что у него с ней и впрямь начал налаживаться контакт.

– Знаете, обычно я не веду себя так, – сказал он с натужным смешком, посмотрев на нее через проход.

Почему-то Скотт решил, что должен повести себя с ней вежливо. Американка была довольно молода, совсем одна в чужой стране. Нет, конечно, юной девушкой ее нельзя было назвать даже с натяжкой. Скотт был лет на пятнадцать старше ее: на вид попутчице было под тридцать: уже взрослая, зрелая женщина.

– В метро, я имею в виду, – посчитал нелишним уточнить Скотт. И переместился на своей скамейке поближе к ней. Американка вскинула глаза от телефона и очень мило улыбнулась ему. «Похоже, бабенки из-за океана гораздо вежливей британок», – заключил Скотт.

– Да, конечно, – произнесла она, приподняв брови, и ее взгляд тут же вернулся к экрану мобильника.

Скотту это не понравилось. Он же заговорил с ней, разве не так?

Американка продемонстрировала невежливость. А он ведь посчитал ее более воспитанной в сравнении с другими.

Скотт пересек проход и уселся на скамье прямо напротив нее, вытянув одну ногу перед собой.

Он все еще сжимал банку пива, пусть и уже пустую. Но ему надо было чем-то занять руку, иначе она неловко повисла бы в воздухе.

– Меня зовут Скотт, – представился он, оскалив в улыбке зубы. – Я занимаюсь доставкой, – добавил Скотт, не сводя взгляда с американки, чтобы выбранная им в собеседницы женщина поняла, что он уделял внимание только ей. Он надеялся своим дружелюбием (несмотря на ее грубость) показать ей, что в Лондоне заморским гостьям очень рады. – Доставкой по всему городу.

– Правда? – живо отреагировала женщина и опустила руку с телефоном на бедро. Скотту это понравилось. Хотя американка не выключила мобильник. Он нахмурился. Почему она так упорно усложняла его старательную попытку проявить простое дружелюбие к чужестранке?

– Да, – подтвердил Скотт и выдавил очередную улыбку, спрятав за ней раздражение. – Так что если вам понадобится гид… – не договорил он, предоставив спутнице возможность уцепиться самой за подразумеваемое приглашение.

Но она отнеслась к нему без внимания, не выказав даже наигранного интереса. Точнее, с полным равнодушием – как к ненужной смятой обертке от ириски, засунутой кем-то в прогал между сиденьем и стеной.

Приподняв брови, американка наградила его только слабой, натужной улыбкой и поспешила снова опустить свои большие карие глаза на экран.

– Что ж, дорогуша, – процедил оскорбленный Скотт. – Я всего лишь пытался проявить дружелюбие. Черт возьми, да что такого важного в вашем телефоне?

Американка на секунду сжала губы, а потом изогнула их в улыбке, обнажив поразительно белые зубы.

– Просто история в Instagram [296] , – извинительно пожав плечами, сказала она. – Для работы. Мне позарез необходимо разместить контент.

И Скотт простил американку. Она ведь старалась преуспеть в новом мире, в котором ему не было нужды ориентироваться. Скотт понимающе кивнул. И подумал: а не стать ли ее подписчиком? Почему-то он решил, что американка публиковала именно тот «контент», который пришелся бы ему по душе.

– Сейчас все по-другому, совсем не так, как было в мои дни, – ляпнул Скотт, но тут же поправился. – Не то чтобы я такой старый, – хихикнул он. – Мне сорок три – звонить в похоронное бюро еще рано. Но все эти посты в Instagram, – Скотт махнул рукой на телефон собеседницы, – во времена моей молодости такой работы просто не было. Нам приходилось реально вкалывать, чтобы заработать на жизнь. – Скотт громко рассмеялся, не удосужившись проверить реакцию американки. – Это не то что сделать несколько фоток в бикини, выложить их в интернет и наблюдать, как деньги текут рекой на твой счет. Хотя… – Скотт дружески подмигнул собеседнице. – Я не скажу, что выглядел тогда так же классно, как вы. Мне бы платили вдвое меньше вашего за демонстрацию плоти. – Он опять захохотал во все горло, и его спутница одобрительно хмыкнула.

«Она отозвалась на мою шутку», – с удовлетворением отметил Скотт, и его взгляд скользнул к американке, прислонившейся бедром к перегородке рядом. Что ж, начало их знакомству было положено. И начало неплохое.

Его глаза снова устремились к женщине-детективу. Та все еще пялилась на пожилого пассажира, явно переваривая его слова.

Скотт вновь представил, что она думала о нем, и ощутил спазм в глотке. Это самодовольное, осуждающее выражение на лице… Да в ней не было и половины той доброты и вежливости, что отличали его новую американскую подругу. Рука Скотта сжалась в кулак у бедра. Да так, что покрытые струпьями ссадины растянулись, вынудив костяшки пальцев хрустнуть.