Чтение онлайн

– Замечательно, – выдохнула Джоди. – А Эшли не говорила, что хотела бы познакомиться с биологической матерью?

– Как же, с самого детства. Она всегда хотела узнать вас, если, конечно, это вы.

– Если она согласится, можно будет сделать анализ крови на ДНК.

– Согласится, я уверен. Но мне, например, и анализ теперь не нужен, когда я хорошенько вас разглядел. Понимаете, у вас есть с ней некоторое сходство. Вы даже двигаетесь одинаково. И работа у вас похожая. Поразительно!

– Пожалуй, – согласилась Джоди. – Спасибо еще раз. Благодарю, что уделили мне время. Как ни странно, я знаю вашу дочь. Причем неплохо. И мне очень хотелось бы присутствовать во время ее заявления. Вы не возражаете, если я вас покину? Извините, что вот так вторглась.

– Начало слушаний в суде через десять минут, так что вам лучше поторопиться. И перестаньте извиняться. Я люблю гостей, но, пока доживешь до моего возраста, все друзья в землю лягут.

Через пятнадцать минут Джуди стояла сбоку от входной двери мэрии Эспаньолы и наблюдала, как заместитель шерифа Эшли Ромеро поднимается на трибуну перед небольшим людским собранием – четырьмя новостными командами и горсткой других репортеров и блогеров. Не слишком вдаваясь в подробности, Ромеро рассказала, что у нее есть новая информация о действиях шерифа, которые, возможно, негативно сказались на деле «Парней Зебулона», и о вмешательстве Гуэрела в текущее расследование. И добавила, что с радостью поделится аудио- и видеоматериалами, подтверждающими ее заявление, а еще, пользуясь моментом, сообщает, что выставляет свою кандидатуру на следующие выборы шерифа округа.

– Я не собиралась баллотироваться, пока не увидела своими глазами, какой коррумпированный лидер у нас сейчас, – пояснила она. – После такого я больше не могу молчать.

Эшли достала рекламный щит, где было изображено ее улыбающееся, но все равно волевое лицо с девизом «Округу Рио-Трухас – честного шерифа».

Пока она держала его перед камерами, Джоди заметила в ее движениях ту же грацию и плавность, что были присуще Миле, и совершенно искренне поразилась, как могла раньше не обращать на это внимания. Подметила она и другие общие черты. И Мила, и Эшли ненавидели несправедливость, однако сохраняли спокойствие, когда противостояли преступникам, обе проявляли бесстрашие перед лицом опасности, были весьма одаренными и уверенными в себе.

Джоди подошла к Эшли после того, как отзвучали все вопросы, и поздравила. Она очень волновалась, ее переполняли сумасшедшая радость и страх. К собственному изумлению, она вдруг расплакалась. Впервые за долгие годы причиной ее слез была не гибель Грэма, и впервые Джоди плакала не при Миле, а при другом человеке.

– Эй, что с тобой? – спросила Эшли. – Ну да, последние две недели были просто ужасными. Я понимаю твои чувства. Хотя на самом деле нет, не понимаю. Врать не буду: не имею ни малейшего представления, каково это, когда тебя подстрелили. Но я очень тебе сопереживаю.

– Ой, я сама не понимаю, чего разревелась, – пробормотала Джоди. – Хотя, скорее всего, ты права и меня просто эмоции накрыли.

– Кажется, я точно знаю, что нужно делать, – заявила Эшли. – У тебя какие планы на завтра?

– Может, выходной возьму, – покачала головой Джоди.

– А давай я заскочу за тобой перед рассветом и мы пойдем на рыбалку, как и собирались?

Луна кивнула. Ей подумалось, что, возможно, в мире нет лучше места для новости, которую она собирается обрушить на голову молодой коллеги. Но потом она сообразила, что приемный отец Эшли наверняка опередит ее.

– Обязательно надо так и сделать, – сказала Джоди. – Понимаешь, по моему участку течет просто отличный ручей. Тебе там понравится. А как у тебя сейчас со временем, есть минутка? Мы могли бы взять по пиву и поговорить кое о чем.

Лицо Эшли просветлело.

– Конечно. Отличная идея.

Через час Джоди и Эшли сидели у Голди за тем же столиком напротив камина, где не так давно обсуждали рабочие вопросы, и перед каждой стояло по кружке холодного пива. Еще они взяли на двоих ведерко свежеприготовленных кукурузных чипсов и «тройную угрозу» в виде соусов сальса, гуакамоле и кесо.

Казалось, из-за хорошей погоды в ресторане гуляет все население города от мала до велика, и Джоди побаивалась, как бы кто-нибудь не услышал ее признание. Она потянулась через стол и понизила голос, но не настолько, чтобы Ромеро не могла ее услышать за разговорами посетителей и новейшей ранчерой [37], которую на полной мощности изрыгал музыкальный автомат.

– Не знаю, как сказать тебе всю правду, – проговорила она, – поэтому скажу прямо.

Эшли с озабоченным видом отправила в рот очередной чипс и, жуя, согласилась:

– Скажи прямо.

– Чувствую себя Дартом Вейдером, – буркнула Джоди.

Озабоченность на лице Ромеро сменилась замешательством.

– Прости, что?

– Люк, я твой отец, – пробормотала инспектор скорее себе, чем Эшли.

– Джоди, ты нормально себя чувствуешь?

Та глубоко вздохнула и кивнула:

– Да. Все хорошо. А еще я твоя биологическая мать.

Эшли как раз собиралась закинуть в рот следующий чипс, но замерла, не донеся его до губ. На стол плюхнулась капля сальсы.

– Что-что?!

– Мне было четырнадцать, я думала, что влюблена. Самое странное, что ты и с родным отцом знакома.

– Погоди, – перебила Эшли, – откуда ты знаешь, что меня удочерили?

– Просто выслушай меня, – заторопилась Джоди. – Помнишь отца Паолы, девушки, которую ты спасла? Его зовут Курт Чинана. Он был моим парнем в средней школе и первый год в старшей. Мы с ним были абсолютно наивны, и в конце концов получилась ты. Мои родители – суперконсервативные католики старой закалки, и они решили, что лучше всего отослать меня в заведение под названием школа Святой Джанны для трудных девочек. Сейчас о трудных девочках там больше речи нет, только о святой Джанне, но основная цель та же: предоставлять безопасное место для жизни и учебы беременным незамужним школьницам и втайне определять их младенцев в приемные семьи.

Лицо Эшли раскраснелось от чувств, но она не позволяла себе проявлять их.

– Политика школы, – продолжала Джоди. – Там не хотят, чтобы матери знали хоть что-то о своих детях. Во всяком случае, тридцать лет назад было так. Не знаю, изменилась ли ситуация теперь. Когда ты родилась, я была под наркозом и не могла ничего о тебе разузнать, пока мой брат не переговорил с одной монахиней, которая когда-то распоряжалась делами в этой школе. Сегодня я ездила к твоему отцу. В смысле, к приемному. Но понятия не имела, что моим ребенком окажешься именно ты. Мне сказали, что у меня был мальчик.

– Тебе так сказали? Почему?

– Думаю, изначально это делалось, чтобы матерям сложнее было искать своих детей. – Джоди обнаружила, что на глаза у нее опять навернулись слезы. – Дело в том, что я совершенно не собиралась от тебя отказываться. Никогда. Меня заставили. Родители, монашки в школе. Я всем говорила, что хочу оставить тебя, но мне ответили, что уже поздно, поскольку бумаги подписаны. А я даже не знала тогда, что подписываю. Разлука всю жизнь меня угнетала. И я просто хочу попросить прощения. Я думала о тебе каждый день с тех самых пор, как ты родилась. Ты была желанным ребенком.