Чтение онлайн

Марк закатил глаза, а потом подтащил кресло, чтобы устроиться рядом. Тоже взял свою чашку:

– Так вот, про клинику. Я вот что подумал. Если Дюмортье ставил на людях какие-то эксперименты, значит, должен был вести записи. Где они? Полиция их не изъяла, как я понимаю. И на том суде они не всплыли, иначе все закончилось бы по-другому.

– Там было… странно, – вдруг сказал Себастьян. – Какие-то записи в клинике нашлись, но… их оказалось недостаточно. Нашли кое-что, ну такое… на грани. Такое, что можно списать на врачебную ошибку. Например, злоупотребление электросудорожной терапией. Вот, я тут запросил копии.

Он достал из папки несколько машинописных листков.

– Официально разрешено не больше десяти сеансов, у него упоминается тринадцать, если сверять по датам. И намек на то, что он готов продолжать еще. И вот тут тоже. Повышенная дозировка. Но не настолько, чтобы это оказалось совсем уж слишком. Хотя изначально были иски именно о противоправных действиях. О намеренном причинении вреда и… Вернее, сначала его отстранили за злоупотребления, и клинику закрыли как раз на этом основании, а потом уже было новое дело – именно обвинения в экспериментах. Но эксперименты так и не удалось доказать.

Марк взял бумаги. Нахмурился.

– Хм… странно. У него был секретарь? Какой-то ассистент?

Себастьян сверился с бумагами.

– Нет, на суде ничего такого не упоминалось. Он вел дела сам, от и до, клиника была закрытой. Минимум контактов, минимум информации. Даже младший медперсонал был не в курсе происходящего. Дюмортье предпочитал полную самостоятельность и свободу действий. Видимо, все, что входило в эти самые противоправные действия, он выполнял сам.

– Сам… – Марк задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла. – Все делал сам, все успевал, фактически работал один за целую клинику, пусть и совсем небольшую. Но врач, который сам все печатал на машинке? И так аккуратно?

Он протянул Алис листки. Она посмотрела на ровные строчки текста без исправлений, опечаток и перебитых букв.

– Ты думаешь, в клинике подменили записи?

И тут же вздрогнула, спохватившись, что назвала его на «ты». Быстро глянула на Себастьяна, но тот, умиротворенно отпивая кофе, выглядел так, будто ничто земное его вообще не волновало.

– Практически уверен! Если бы их просто уничтожили, это было бы подозрительно. Но и идеальные документы тоже выглядели бы странно, понимаешь?

Марк тоже, забывшись, говорил ей «ты», и Алис вздохнула про себя. Ладно. Как-нибудь, когда-нибудь они разберутся и с этим. Потом. Потому что сейчас об этом думать не хотелось. Да и были дела поважнее неуставных отношений и служебного романа.

– Да, был свидетель, независимый эксперт, который тоже про это говорил! Но его не послушали. Хотя именно он собирал родственников потерпевших и убеждал их требовать пересмотра дела, – снова встрял Себастьян. – Говорил, что на самом деле все хуже, чем кажется. Только это не доказали. Ну, и еще договор. С клиникой. Тоже был так составлен… По нему выходило, что больные или их опекуны согласны на некоторые отступления от протокола. Понимают риски и берут на себя ответственность. Дескать, инновационные методики… В итоге суд решил, что Дюмортье уже отстранили от практики, новых свидетельств умышленного причинения вреда предоставлено не было. В общем, все закончилось ничем. Пострадавшие даже компенсации не получили.

– Получается, клиника легко отделалась. Как бы признали некоторые отступления… – задумчиво протянула Алис, просматривая документы: копия договора об оказании медицинских услуг, ответственность сторон, – …а как бы и ничего такого особенного.

– Именно! – Марк поднялся, вытащил сигареты и отошел к окну, чтобы закурить. – И раз что-то уже нашли, дальше никто искать не будет! Гениально.

– Но настоящие записи где-то лежали. Дюмортье планировал продолжать исследование? Вряд ли мог сделать это лично и открыто – скандал с его именем уже случился, такое не скроешь. Даже учитывая его связи, он бы не смог возглавить новую клинику. Да и запрет медицинской деятельности… Он поменял имя и уехал. Дальше история с Ксавье. И это тоже была часть эксперимента, судя по всему. Были ли еще такие… «пациенты»?

– Себастьян? Как звали того эксперта? – вдруг спросил Марк. – Который настаивал на поиске записей и пересмотре дела?

– Я… – тот, неловко отставив чашку, начал перебирать бумаги, – у меня в столе, наверное, эта часть. Я посмотрю…

– Ладно, неважно. Пей кофе, а то остынет. Зайдем с другого конца. Что там с родственниками? Кто занимался похоронами Дюмортье? Что удалось найти на эту тему?

– Некто Дариус Ле Моль. Кузен.

– Хм… И что о нем известно?

– Очень мало…

– Погоди-ка, – Марк достал блокнот, полистал. – Его же упоминал Лоран! «Дружок Ле Моль». Та странная история в лесу… – Он снова кивнул Себастьяну: – Так, и что там про Ле Моля?

– Известно, что квартира в Брюсселе, где какое-то время жил Дюмортье, принадлежала Ле Молю. Досталась от родителей. Есть дата рождения, школьный аттестат… а потом все.

– М-да, не густо… – Марк глубоко затянулся, выпустил дым. – Что с этой квартирой сейчас?

– Ну, Ле Моль пропал без вести, потом его признали мертвым. Сейчас вместо квартиры офис. Как-то все… загадочно.

– А кстати, – вспомнила Алис, – про загадочность. Что там случилось с Дюмортье? Себастьян, ты упоминал, кажется, что его смерть была странной?

– Да. Его нашли тут, в лесу. В заключении о смерти указана внезапная остановка сердца, но была газетная статья о том, что там все как-то… не просто. Какой-то репортер заинтересовался фотографиями трупа, выдвинул предположение, что это очень странная смерть. Приплел мистику. Я тоже посмотрел приложенные фото и… сейчас распечатаю и принесу!

– Перескажи своими словами! – велел Марк.

– В общем… тело оказалось расположено так, как будто он со всех ног бежал от чего-то. Или кого-то. Странная поза. Рухнул, словно его подстрелили во время бега. И лицо искаженное, перекошенное, как от страха. Репортер писал, что на лице остался отпечаток какого-то пережитого мистического ужаса. В общем, нагнетал… Но дальше предположений дело не пошло. Тело быстро забрал Ле Моль, кремация. Где хранится прах – неизвестно. А! И еще… оказалось, Ксавье Морелля как раз там нашли. То есть не совсем там, но… Рядом. Недалеко. Дюмортье в лесу, а Ксавье… на опушке. Он в коме был. Это вот… когда он сбежал из клиники. Незадолго до смерти Дюмортье.

– И ты молчал?! – Марк яростно затушил окурок в пепельнице и рванул на Себастьяна, как бык на красную тряпку. – Ты, мать твою, молчал о таком?!

Себастьян мученически закрыл глаза, сжал перед собой руки, так что тонкие нервные пальцы побледнели.

– Я запрашивал… уточнение… они… только утром прислали… и я…

Алис не сводила с Марка взгляда. Надо было что-то сказать, вступиться за Себастьяна, который хорошо делал свою работу, но она как завороженная наблюдала за этой вспышкой, со стыдом осознавая, что разъяренный старший инспектор Деккер ее не только не пугает, не вызывает возмущения, а наоборот… возбуждает. Черт! Чувство опасности, которое исходило от него в этот момент, заводило так, что дыхание перехватывало. Огромный и сильный, как зверь, неостановимый, яростный – он казался сейчас таким красивым. Таким… желанным. В ответ на рвущееся из него пламя в ней тоже вспыхнул темный огонь, и Алис замерла во власти тут же же хлынувших в голову неясных, но обжигающих образов. Черное и красное. Никакого контроля. Просто позволить ему. Позволить себе… Сладкая дрожь неожиданно прострелила от живота вниз, между бедер, вынуждая теснее их сжать и поерзать.