Чтение онлайн

– Внушал, в том числе и при помощи гипноза, чтобы Ксваье пытался ее удержать и все время находился в нестабильном состоянии. Не верил собственной жене, подозревал, по сути сам себя газлайтил и сводил с ума, – закончила Алис.

– И это семя попало на благодатную почву, надо отметить. – Он взглянул в окно и пробормотал грустно: – Яблоко от яблони… – Помолчал и снова посмотрел на Алис: – Так или иначе, этого оказалось недостаточно, чтобы начать двигать предметы силой мысли, или что там от него хотел Дюмортье. Чего, в общем, следовало ожидать. Думаю, Дюмортье самому… если так можно выразиться, не хватало веры. Помнишь рассказ Лорана? Вот он как раз оказался достаточно впечатлительным, чтобы увидеть левитацию и прочую чертовщину. Или возьмем мадам Форестье. Она тоже из тех, кто способен увидеть лик Иисуса в трещинах на стене. А Дюмортье… надо было больше? А может, ему уже не столько хотелось, чтобы Ксавье творил чудеса, сколько самому нравилось быть эдаким демиургом. Подчинить себе живого человека, наслаждаться этой властью. Оседлать зверя…

Алис помолчала, обдумывая его слова.

– Помнишь, Беатрис писала, что выяснила, кем был Леблан? – спросила она после паузы. – Это могло быть дополнительным мотивом. Что, если Мари Мениль или тот детектив все же прислали ей что-то еще? То, что Беатрис не успела сфотографировать? Или… просто спрятала где-то, испугавшись хранить такой компромат в доме?

– Да, я тоже об этом думал. То, что Дюмортье делал с Ксавье, вполне подпадает под то самое определение «незаконных медицинских экспериментов». Беатрис могла пойти в полицию с чем-то большим, чем «друг моего мужа плохо на него влияет». И если Дюмортье узнал… то и мотив убийства налицо. Жаль, что Мениль давно умерла, а ее родственники ничего не сохранили. Кристин пробивала по всем каналам, но глухо… Вот проблема дела пятидесятилетней давности, будь оно не ладно!.. – Марк шумно выдохнул. – Хорошо, работаем с тем, что есть. Более вероятно, что Дюмортье хотел спровоцировать сильное эмоциональное потрясение. Настолько сильное, чтобы просто перегорели все предохранители. – Он взглянул на листок, подумал, просматривая выписанные факты. – Вот если посмотреть хронологию, то видно, как Дюмортье решал, что делать с этим «фактором Икс». Словно вертел эту деталь и так и эдак, прикидывал, как лучше поступить. Пробовал раскачивать Беатрис, доводить планомерно их обоих.

– Да, и это видно по дневнику. Помнишь ощущение от ее записей? Словно у нее бред, паранойя. Теперь все встает на свои места. Ничто не пугает сильнее, чем неопределенность и неизвестность.

Марк взглянул на нее.

– Именно. Все самое чудовищное всегда в голове. Иллюзия страшнее реальности.

Он замолчал, задумчиво глядя перед собой невидящим взглядом.

«Иллюзия, – подумала Алис. – Да». Фальшивая реальность, которой на самом деле нет. Только подтолкни человеческую мысль в нужном направлении, и мозг сам породит чудовище, которое будет казаться реальнее настоящего.

– Да, он пугал и сводил с ума Беатрис, – вздохнула она. – Но что-то пошло не так. Или Дюмортье решил, что это долго и неэффективно, или она попыталась вырваться из его паутины? Настолько ощутимо, что он выбрал все же ее убить. И спровоцировать у Ксавье срыв?

– Да. Тут два варианта: либо он решился на убийство, потому что не видел другого выхода, кроме такой перепрошивки всей системы, сброса всех настроек. Либо это был сознательный шаг, к которому он шел постепенно. Но я все же склоняюсь к первому варианту. Дюмортье не удалось использовать «фактор Икс» так, как он изначально задумывал. И он пошел ва-банк. Рванул за этот рычаг грубо, чтобы точно сработало. Может быть, сыграл еще тот факт, что он узнал о планах Беатрис и о том самом компромате. Все сошлось, и он решился.

– Получается, он думал, что после убийства сможет полностью контролировать Ксавье?

– Да, но, очевидно, перегнул палку. Или здесь вмешался случай. Допустим, Дюмортье хотел обставить это как ритуал, убийство, которое Ксавье должен был наблюдать? Или даже участвовать в нем? Похитил Беатрис и подготовил жертву. Но Ксавье случайно попал под машину, провел ночь в больнице. Дюмортье, конечно, мог подождать…

– Но Беатрис, возможно, удалось освободиться, помнишь тот нож? Так что не исключено, что он ее убил во время драки! – закончила за него Алис. – Ждать не получилось. План сорвался.

– Да, звучит логично. Так или иначе, все снова пошло не так. Ксавье сначала попал в психиатрическую больницу в невменяемом состоянии, очевидно, не в том, которого хотел добиться Дюмортье. А потом… возможно, он пытался убить Дюмортье, когда тот организовал его побег. И даже, думаю, в итоге все же убил. Вся эта история с его странной смертью… Да, доказательств нет, раскопать уже ничего невозможно, но тут может быть хоть какая-то зацепка. Надо позвонить Колсону. Какого хрена он сам не позвонил, хотя обещал? Ладно, теперь главное – Ренар. Который, судя по всему, хочет провернуть то же самое, но со мной.

Алис не успела ничего сказать, потому что в дверь постучали.

– Шеф? – Кристин прошла в кабинет. – Тут курьер принес письмо для Янссенс.

– Письмо? – удивилась Алис и взяла большой желтый пакет, отчего-то показавшийся странно легким. Мельком отметила привычный штамп Шарлеруа.

– Да, написано, что из лаборатории.

Она надорвала упаковку, ожидая увидеть пачку бумаг, но конверт был… пуст.

– Хм…

Алис не успела ничего сказать, потому что Марк в один шаг оказался рядом и выхватил у нее пакет.

– Твою мать! – выругалась Кристин, явно сообразив, что делать, и тут же кинулась прочь.

– Дай мне перчатки, – сказал Марк. – В кармане куртки.

– Черт, я тоже не подумала… – Алис быстро достала перчатки, протянула ему. – Ты считаешь, снова какое-нибудь…

– Кто его знает. Лучше перестраховаться.

Он сунул руку внутрь, нащупал что-то и вытащил. Растерянно разжал ладонь.

Алис вздрогнула.

Два каких-то маленьких предмета. Две… отрезанные по голень кукольные ноги в красных туфельках на каблуках.

У нее перехватило дыхание. В ушах зашумело. Рот наполнился вязкой слюной, и никак не получалось сглотнуть.

– Да что ж он никак не уймется! – рявкнул Марк и зло выругался сквозь зубы. – Уже просто пристрелить хочется этого урода.

Алис смотрела на его ладонь в перчатке, где эти красные кукольные туфли казались похожими на две капли крови.

Красные башмачки. Она снова была маленькой девочкой которая просыпалась от одного и того же кошмара: обрубки ее ног под простыней, перепачканной кровью.

Ты заплатишь за все, шлюха!

– Я сейчас принесу пакет. – Она слышала свой голос как-то отдельно, словно через толщу воды.

– У меня в столе лежат файлы для бумаг, – сказал Марк. – Пока сойдет.

– Да…

Толща воды становилась все тяжелее. Алис пыталась вынырнуть, глотнуть воздух, но сверху лились, лились и лились эти образы, слова и воспоминания, словно на голову ей обрушивалась бесконечная волна.

Она открыла ящик стола, почти ничего не видя, на ощупь вытащив прозрачный файл.

Тщеславное желание нравиться. Бегать и прыгать. Вертеться и танцевать. Любопытство и своеволие – страшные грехи, ее персональные пороки, и «мать» грубо сдернула ее за ноги с дерева, куда Алис залезла, чтобы с высоты посмотреть, есть ли что-то там, далеко, за изгородью, вне пределов их дома.

Как она, начертив на земле воду и островки, скакала по ним на одной ноге, для удобства задрав мешающий подол платья. Какон, оставаясь незамеченным, наблюдал за ней, и Алис похолодела, наконец увидев, что ее заметили, и ужаснулась, вдруг поняв даже без его слов, что снова вела себя как испорченная дрянь. Как он потом объяснял ей, бесконечно долго, этим своим невыносимым поучающим тоном, что девочка никогда не должна задирать подол и показывать всем свои ноги, что за такое легкомыслие Бог вообще может лишить ее способности ходить.