Чтение онлайн

Бобби наблюдал за тем, как Чарльз с трудом поднялся, вывалился через заднюю дверь и, едва переставляя ноги, скрылся за углом.

Очнувшись во второй раз, Бобби увидел над собой кустистые брови санитара средних лет. Бобби попытался говорить, но голос звучал как-то приглушенно. На лице, как оказалось, была кислородная маска. Бобби тут же ее стянул и спросил:

– Что с Сарой, она в порядке?

К носилкам подошла санитарка с уставшим взглядом, на вид лет около тридцати.

– Это он о девушке.

Первый медик посмотрел на Бобби; глаза у него были такие же уставшие, как у напарницы.

– Жить будет. Уже отправили в больницу на другой машине. Здоровяк поехал с ней. Тебя же мы отвезем в Скриппс-Грин, потому что госпиталь в Пойнт-Лома забит под завязку, а состояние у тебя не столь серьезное.

– Никуда я не поеду, – возразил Бобби и, перевернувшись, свесил с носилок ноги. В ребрах пульсировала боль, горло кололо, словно там застряла игла, но мозг, похоже, уже полностью вернулся в рабочее состояние. Бобби аккуратно слез и сделал несколько пробных шагов.

– Если отказываетесь от лечения, подпишите, пожалуйста, несколько бумаг. У вас сотрясение и, видимо, сломано несколько ребер.

Бобби, не оборачиваясь, махнул им рукой и заковылял к дому. На пороге под ногами у него захрустело стекло.

В прихожей он первым делом взглянул в зеркало и, стянув грязную рубашку, оценил полученный урон. На обоих локтях и на щеке виднелись порезы, на подбородке красовался багровый синяк, а ободранные колени уже покрывались коркой. Когда он поднял руки, чтобы осмотреть живот и спину, ребра пронзила адская боль. Он осторожно дотронулся до головы, подошел к аптечке и достал оттуда горсть «Адвила».

Бобби знал: если какой-то значимый орган у него со временем и откажет, это будет печень. Обычно Бобби принимал по три таблетки «Адвила» перед каждым важным матчем по водному поло. От них разжижалась кровь, и кислород быстрее питал мышцы – в столь анаэробном виде спорта каждая толика кислорода имела значение. По сути, Бобби использовал безрецептурный кровяной допинг, однако при этом не знал ни одного спортсмена высокого уровня, который бы так не делал. Он прислонился к раковине и стал ждать, какой эффект наступит от лекарства. Потом осторожными шажками вернулся в гостиную, подобрал с пола телефон и открыл еще одну банку с энергетиком.

Казалось невероятным, что полиция так и не приехала.

День у Терезы выдался тяжелый: несколько раз ей пришлось пересечь границу c Мексикой, в собеседниках у нее побывали равнодушные бармены, болтливые торговцы, недобрые и алчные полицейские, недобрые и язвительные солдаты. Мексика оказалась страной по-настоящему вольных людей. Вольных считать себя успешными или страдать в отпущенных им жизнью обстоятельствах. Тереза столкнулась с нечеткими регламентами, неустановленными процедурами и отсутствующим у кого бы то ни было желанием помогать американскому полицейскому. Насчет Лесли Консорта ей не удалось выяснить ровным счетом ничего.

Теперь Тереза лежала на крыше химчистки в Ла Хойе с биноклем в руках и мучительно боролась со сном. Глаза то и дело закрывались, а потряхивания головой не спасали от нахлынувшей усталости. Когда в кармане завибрировал телефон Лесли, она немного оживилась, но, увидев на экране имя Бобби Фриндли, проигнорировала звонок. Если этот козел рассчитывает на неофициальную информацию для статьи, пусть ищет себе другой источник. Рядом с ней на крыше лежал не кто иной, как специальный агент ФБР Рэнди Майклз. За два дня работы в паре презирать его она стала чуть меньше – а Тереза всегда инстинктивно презирала тех, кто находился в служебной иерархии значительно выше нее.

Их направили на очевидно бессмысленное задание. Астролог-убийца уж точно не попадет в ловушку, которую сам же расставил. Одна половина группы «Скорпиона» в составе лейтенанта полиции Сандерса, а также федеральных агентов Бранча и Малгрю уплетала рыбные тако в кафе «У Рубио» на противоположной стороне улицы. Технически они вели слежку за банком, но по факту пили «Корону» и травили байки.

Другая половина группы разделилась надвое: патрульные из Сан-Диего Бьюканан, Ллойд и Хавермейер расхаживали по художественной галерее и, похоже, были страшно недовольны, что им выпало не кафе. А еще один агент ФБР, Хендриксон, оделся любителем покайфовать на пляже.

В Ла Хойе не существовало бездомных как таковых. Если кто и забредал в район с индексом 92037, их незамедлительно выпроваживали патрульные вроде Бьюканана, Ллойда и Хавермейер. Иногда, впрочем, попадались «вечные серферы» – те, кто еще в семидесятых, пока цены на жилье не взлетели до шести– и семизначных чисел, приобрели дома в беднейшей части Ла Хойи под названием Берд-Рок.

Хендриксон провел весь день в местном солярии и создал себе весьма правдоподобный образ: вельветовые шорты, браслеты и расстегнутая гавайская рубашка, из-под которой выпирал мясистый живот.

Но теперь он, сгорбившись, сидел на автобусной остановке на противоположной стороне улицы и, несмотря на все вложенные в маскировку силы, мечтал поскорее закончить смену. Лишь Рэнди Майклз не сводил глаз с отделения «Уэллс Фарго». В одной руке он сжимал служебный бинокль 15x75 с прекрасными линзами фирмы «Никон», а вторую руку держал на револьвере девятимиллиметрового калибра.

– Точное время нам ведь так и неизвестно? – спросила у него Тереза.

– С самого первого дня новые гороскопы появляются в двадцать два ноль ноль, не раньше и не позже. Сейчас восемнадцать с небольшим, а значит, у нас еще четыре часа. Через пятнадцать минут хочу поменять ребят позициями. Какие-то они вялые.

Тереза скосила взгляд на зевающего Хендриксона. К остановке подъехал автобус, постоял пару минут и укатил прочь.

– Они не вялые. Они заряженные. Только им хочется действия, а ничего не происходит. Как думаешь, через двенадцать дней все закончится? Ведь знаков зодиака двенадцать.

– Думаю, это развод, – ответил Майклз. – И очень продуманный.

– Что ты имеешь в виду?

– Даже при поддержке федералов у полиции едва хватает людей. Вы не работаете на опережение. Это в принципе невозможно, если реагировать на все подряд.

Тереза задумалась:

– Никто и близко не подошел к поимке преступника; мы лишь сидим по крышам, наблюдаем и ждем.

– Ты поэтому прыгнула вчера в океан? Ждать надоело? – пожурил ее Майклз.

– А тебе понравилось? Красиво вышло? – переспросила Тереза, пытаясь сдержать усталый зевок, который все равно пролез наружу из-под ладони.

– Инициативой владеет преступник, он может творить все, что хочет, а у органов правопорядка нет ни времени, ни сил, чтобы его остановить. Не говоря уже про гениальный финт – придумать всю эту притягательную мистическую… – тут уже настала очередь Рэнди зевать, – белиберду. – Майклз замолчал и принялся осматривать улицу.