Чтение онлайн

– Одетта являлась мне во сне прошлой ночью, – не сдаюсь я. – Сказала, что наговорила психотерапевту лишнего. Будто бы что-то вспомнила. И беспокоится, что там, на пленке. Она не говорила прямо, что была под гипнозом, но…

Эти утверждения – хлипкая конструкция, ведь я их придумала.

Расти медленно снимает солнцезащитные очки и кладет их на приборную панель.

– Анжелика Одетта Данн, я расскажу тебе одну историю.

Мое имя. Настоящее. Он его знает. Сердце начинает колотиться.

– Мне было двадцать с небольшим, и перед отправкой на войну я пошел с дружками к гадалке на Венис-Бич [157] . Хотел узнать, убьют ли меня. И не важно, что гадалка намалевала себе точку на лбу черным маркером и бешено вращала глазами. Она пялилась на мою ладонь с минуту, а потом сказала, мол, извини, не могу сказать. А если я хочу узнать, погибну ли в бою, то еще за пятьдесят баксов она глянет на другую руку. Я был пьян и напуган, и пятьдесят баксов показались ерундой – лишь бы мне сказали, что я выживу. Дал вторые пятьдесят. А она и говорит, мол, ты умрешь.

История не вызывает у меня ничего, кроме раздражения.

– И теперь вы не верите, что я слышу голос с того света? Потому что какая-то фиговая калифорнийская гадалка умела пудрить мозги лучше вас? Как по-вашему, может психотерапевт Одетты что-то знать или нет?

– Пристегнись, – велит Расти, переключая передачу. – С превышением поедем.

Дом доктора Андреа Греко повис на краю утеса, будто его очень-очень аккуратно спустили туда на тросе. Большие окна, острые углы, суровые виды. Банни назвала бы дом крутой ловушкой, хотя и оценила бы, что у кого-то хватает духу жить в одиночестве на отшибе.

Удивительно, что нам открывает женщина – божий одуванчик. Больна? Улыбаюсь своей «конкурсной» улыбкой. Еще в машине, на сумасшедшей скорости, Расти уведомил меня, что во время краткого разговора с доктором мне следует держать язык за зубами. Я жестом «застегнула» рот на замок и всю оставшуюся дорогу сидела в наушниках.

Первым делом Расти показывает хозяйке свой значок и удостоверение личности, а меня представляет двоюродной сестрой Одетты и «родственницей, заинтересованной в установлении справедливости».

Все оказывается гораздо проще, чем я думала. Доктор Греко ведет нас на заднюю террасу.

– Ни хрена себе! – выпаливаю я и невольно опираюсь на стеклянную стену, похожую на музейный бокс для гигантского пейзажа. – Вот бы полетать здесь на дельтаплане.

– Тот, кто сказал, что счастье не купишь, не имел достаточно денег, – отвечает доктор Греко.

Расти бесится, что я уже нарушила обет молчания.

Я согласна с доктором. Будь у меня деньги, мы с мамой готовили бы курицу с клецками из книжки Бетти Крокер на мраморной черной столешнице, а не на узенькой полоске дешевой пластмассы между раковиной и кофейником в трейлере ее сестры.

Она могла бы заплатить моему отцу, своему бывшему бойфренду, чтобы тот никогда не возвращался, или нанять киллера, или уехать далеко-предалеко.

У меня были бы очки виртуальной реальности. Я могла бы обнять сегодня вечером маму, если бы захотела.

Деньги решают все. Это жизнь. Это счастье. Это шоры, которые я хочу иметь.

Вот только по доктору Греко не скажешь, что купить можно все. В солнечном свете она тощая, как моя тетка, которая ела готовый бутерброд с беконом на завтрак, а на обед и ужин – пила.

На маленьком столике стоит бутылка «Джонни Уокера» и ополовиненный бокал. Мы с Расти отказываемся от виски, но соглашаемся на прохладные бутылки газировки.

– Нам стало известно, что Одетта Такер посещала вас непосредственно перед своим исчезновением, – начинает Расти без предисловий. – Хотелось бы узнать зачем.

– Ответить было бы незаконно. Да и безнравственно.

– Она сказала, что вы тайно записали ее. Это тоже было бы безнравственно.

– И оказалось бы неправдой.

– Тогда почему она так решила?

Доктор пожимает плечами.

– Она сидела там же, где вы сейчас. В кресле, куда садились интервьюируемые, когда я собирала материал для книги. – Доктор указывает на большую вазу, увитую плющом. – В вазе камера. Но могу заверить вас, что ни сейчас, ни при Одетте она не работала. Я никого не записываю без разрешения.

Что это на ней надето? Свободная летящая хлопковая блуза, которая означает либо «Сегодня я чувствую себя жирной», либо «Я прячу оружие», а жира там никакого нет.

По пути сюда я погуглила доктора Греко. Когда-то она была самым известным и ненавидимым психотерапевтом Техаса. Бралась за любые дела и давала показания в суде во время самых скандальных и спорных процессов.

Однажды она свидетельствовала в пользу матери, которая застрелила троих своих детей, пока отец по телефону умолял их пощадить. После этого я перестала гуглить. В таких случаях я всегда думаю, что есть вещи похуже потери глаза. В последние два года частной практики доктор Греко наняла телохранителя, бывшего «зеленого берета». А потом внезапно бросила работу, без объяснения причин.

Главным открытием моих поисков стало видео на «Ютубе», где она выступает вместе с доктором Филом [158] . Я его сохранила, чтобы потом показать Банни. Она ненавидит психотерапевтов вообще и доктора Фила в особенности. Называет его Доктор Филлер, Дегенерат наук или просто Телепроститут. Каждый год 20 августа, в годовщину одного из самых отвратительных его твитов, Банни делает ретвит с эмодзи среднего пальца. Трудно поверить, но он действительно написал: «Если девушка пьяная, нормально с ней переспать? Ответьте „да“ или „нет“ на @drphil.#teensaccused».

В первую годовщину нашей совместной жизни Банни сказала, что благодаря мне изменила свое мнение об оклахомцах, а то до того оно было ниже плинтуса.

– Это ваша книга, о которой вы говорили? – Расти берет со столика книгу, которая лежала рядом с «Джонни Уокером». – «С черного хода», – читает он. – Да… ваша. Интересное название. Обложка замечательная.

Он показывает мне обложку: фотографию черной двери с десятками замков сверху донизу. Цепочек, запоров, амбарных замков, висячих, щеколд, защелок. В замках я разбираюсь.