Чтение онлайн

– И обложка превосходная. И книга, – говорит доктор. – В ней собран весь мой профессиональный опыт. – Она берет бокал, допивает виски и наливает еще четверть. – Продали аж целых шестьсот тридцать один экземпляр.

Расти подходит к вазе и приподнимает ветку плюща.

– Вон там. Крошечная черная точка чуть ниже вашей левой руки. – Доктор указывает на камеру пальцем. – Я хотела сделать ее как можно менее заметной, чтобы люди забывали про нее и говорили свободно. Но это, пожалуй, объясняет, почему Одетта убежала отсюда. Она демонстрировала признаки паранойи еще до того, как уехала.

Расти закрывает плющом черную точку, так что если камера и работает, то нас на записи не будет. Это хорошо.

В дневнике Одетты не было явно сказано, доверяла ли она своему бывшему психотерапевту. Возможно, доктор поняла, что, если написать книгу «Все об Одетте», продастся гораздо больше шестисот тридцати одного экземпляра. Но мне совсем не улыбается стать героиней одной из глав.

– А вы не забеспокоились, когда она пропала вскоре после вашей встречи? – заходит Расти с козырей. – Наверняка же слышали в новостях.

– Я беспокоюсь обо всех пациентах. Но не вторгаюсь в их мир после того, как они встают с кресла в моем кабинете. – Доктор допивает виски. – Давайте закончим на этом. Без ордера я отвечу на два вопроса. Не больше.

– Хорошо, – соглашается Расти. – Одетта считала, что ее отец убил Труманелл и Фрэнка Брэнсон?

Я вскидываю голову. Быстро он. Не такого первого вопроса я ожидала.

– Понятия не имею. Второй вопрос?

– Одетта считала, что Уайатт Брэнсон сыграл роль в убийстве сестры и отца? Защищала его?

– Мы с Одеттой не дошли до обсуждения этого вопроса. И все же я записалась в число психотерапевтов, имеющих право посещать Уайатта на бесплатной основе во время одного из его пребываний в психиатрической лечебнице по решению суда. Мне не давало покоя лицо Одетты во время нашего последнего сеанса. Уязвимый ребенок. Без ноги. Шестнадцать лет. Наполовину сирота. Отец прямо как из фильма «Старикам тут не место» [159] . Мне нужно было убедиться, что Уайатт Брэнсон по выходе не собирается ее убить, потому что ей, как он думает, что-то известно. С моей стороны было неэтично посещать его, так что больше я к нему не ездила. Но вот что я скажу: я вышла из его палаты с полным ощущением, что он способен на убийство.

Доктор Греко проявила свое истинное лицо. Вот та женщина, которая переубеждала присяжных.

Расти смотрит на нее так пристально, что мне становится не по себе.

– И вы не предупредили Одетту?

– Я оставила сообщения. Отец не отвечал на мои звонки. У меня не было доказательств, что Уайатт что-то совершил. Я не могу сказать, что он виновен. Скорбящие люди ведут себя непредсказуемо, иногда их поступки кажутся доказательством вины. Тридцать лет я пытаюсь отличить одно от другого. Прочитайте книгу. Возьмите ее себе. – Доктор открывает обложку.

Достает из-за уха авторучку, запутавшуюся в седеющих черных прядях. Банни назвала бы ее подпись показушной.

Доктор Греко захлопывает книгу и подталкивает ее ко мне.

Никто не шевелится.

– Уайатт Брэнсон рассказал вам что-нибудь? – медленно спрашивает Расти. – О той ночи?

Доктор Греко встает, слегка пошатываясь:

– Он сказал, что блестки с заколки Труманелл держались на его коже несколько дней, но глупая полиция ничего не заметила. Он не мог заставить себя их смыть. Делайте выводы сами. А сейчас – убирайтесь.

Менее чем через минуту я уже открываю пассажирскую дверцу. Расти вполголоса чертыхается. Доктор Греко кричит что-то с крыльца, размахивая книгой.

– Иди возьми, – командует Расти. – Только быстро.

Улыбаюсь, как на конкурсе красоты, и спешу к доктору. Совсем не хочется, чтобы меня запомнили как-то иначе, чем приятную глуповатую девушку, помогающую правосудию.

– Ваша книга точно лучше той, что я сейчас читаю перед сном, – восторженно говорю я. – Было бы очень обидно ее забыть. Благодарю.

Доктор Греко не слушает. Пристально вглядывается в мой глаз. Искусственный.

Тянусь за книгой. Не успеваю ее схватить, как доктор намеренно роняет ее на землю.

Мы одновременно опускаемся на колени. Касаюсь книги, но доктор резко накрывает мою руку своей. Веет сладковато-пряным запахом виски. Теткин «парфюм».

Мысленно возвращаюсь в трейлер. Древняя пыль, от которой саднит в горле. Раскаленный алюминий, который оставлял красные полосы на коже, если задеть его в жаркий день. Ужасный зуд от укусов комаров, пролезавших сквозь дырки в сетке, которые я заклеивала скотчем. Искусственный глаз, ощущавшийся как камень и не совпадавший по цвету со здоровым, – тетка не разрешала мне вынимать его днем, потому что не выносила вида пустой глазницы.

Прошлое настолько захватывает меня, что я не сразу понимаю: чем бы мы тут ни занимались, доктор Греко не хочет, чтобы Расти об этом знал.

– Одетта рассказывала о девочке, которая отказывалась говорить, – шепчет она. – У меня странное ощущение, что это ты. Считай это профессиональным чутьем. Хочу тебя успокоить: я никогда не нарушала ее доверия. – Доктор неодобрительно кивает на патрульную машину. – Не знаю, зачем ты с ним связалась. Но вот что знаю точно. Одетта отдала бы жизнь за свою подругу Труманелл. За тебя. Но не хотела бы, чтобы ты умерла ради нее.

Отец появлялся раза два в год и неизменно привозил мне большую бутылку вишневой колы и пачку пластиковых червяков-приманок для ловли окуня. И уводил меня рыбачить в реке, к которой надо было спуститься по склону из трейлерного парка.

В последний раз он решил, что таким образом заработал право уединиться с мамой в трейлере.

Когда мы вернулись, она в красно-полосатом бикини загорала на террасе, если так можно назвать маленький деревянный квадрат со сломанными сосновыми перилами. Я несла окуня величиной с половину моей ноги.

Отец неспешно подошел к маме и расстегнул застежку бикини у нее на спине. Мама дала ему пощечину.

Мы думали, он сейчас уедет, потому что дверца пикапа хлопнула.

Когда он спустил курок, я как раз бежала к нему. Думала, обниму и это его остановит.

Две дробинки пробили мне глаз так точно, будто сработала некая система наведения. Лицо вокруг не было задето. Отец оставил нас лежать на земле. Я забилась под трейлер – к неподвижному черному пауку и парочке милых, почти мультяшных крысок. Там меня и нашла тетка, спустя полчаса вернувшаяся из бара.