Чтение онлайн

– Тебе это не сойдет с рук, Честер. Мы тебя выследили… Мы тебя нашли. Скоро тут будут остальные. Чего ты добиваешься?

Говорить с убийцей. Давить на его больное эго, потому что ему до смерти хочется рассказать вам – или все равно кому – о своем великом плане, пока время еще тянется и что-то может его отвлечь. Убийце всегда нужно поведать миру, какой он умный. Нужно заставить его говорить, пока вы не сделаете свой ход, пока это все, что вы можете сделать. Ваша последняя карта.

– Честер, расскажи мне о жабах. Я не понимаю…

«Ви-и-и-и-и» – скотч заклеил ему рот, а рука Честера крепко зажала. Он принялся обматывать скотчем голову Алекса.

План не сработал.

Честер не заклеил только глаза. Так что Алексу теперь оставалось лишь наблюдать за происходящим.

Что он мог увидеть? Как Софи вытащат из грузовика и повесят? Левая рука Честера, сжимавшая короткий толстый нож, приблизилась к его лицу и вновь исчезла из вида. Алекс собрал все силы, чтобы почувствовать первый укол лезвия, чтобы сосредоточить взгляд на лице и верхней части тела Честера, склонившегося так близко, что от вони его пота у Алекса щипало в носу…

Все изменилось раньше, чем он успел понять хоть что-то.

Честера отбросило назад ударом невидимого конского копыта.

Что-то загрохотало, страшно, как огромная пушка.

Темная кожа на левом плече Честера взорвалась красными и белыми лоскутами, горячими, мокрыми, разлетелась по щекам и лбу Алекса, по его глазам.

Второй удар пришелся в грудь Честера. Новое извержение завалило его лицо.

Честер лег поперек его ног почти неподвижно. Алекс вырвался на свободу, как пойманная рыба, резко и неконтролируемо откатился в сторону, поднял глаза.

Над ним, не больше чем в двух-трех метрах, на фоне темного неба стояла Моргана в бриджах для верховой езды, широко расставив ноги в стойке стрелка – этому ее еще в детстве научил дед. Короткий, громоздкий револьвер из нержавеющей стали – не дамское оружие, а ее любимый курносый убийца – был зажат в ее вытянутой руке.

Ее тело было напряжено, неподвижно. Она ничего не любила заканчивать слишком быстро. Особенно то, что ей по-настоящему нравилось. Поэтому она помедлила – тот, кто хорошо ее знал, не мог этого не увидеть – и, выдержав долгую секунду, с наслаждением выстрелила еще дважды.

Моргана не остановилась, чтобы освободить Алекса. Перевернувшись набок, он смотрел, как она бежит к грузовику Честера, как вытаскивает Софи – крови он не заметил, – как резко сдергивает клейкую ленту, а потом услышал всхлипы Софи.

Каким-то образом Изабель удалось встать и сорвать скотч с рук и ног. Теперь она царапала веревку, удерживавшую Итана.

Алекс сел. Сквозь слой скотча он мог только мычать. Он хотел сказать – позвольте мне помочь, – но ни одной, ни другой матери его помощь не требовалась.

А потом он увидел мигающие огни. На поляну выбежал Марк, за ним Бекки Уотрус и шеф Рейнтри. Они двинулись к Итану и Софи… Следом въехала машина скорой помощи, большая и красная. Поляна наполнилась мигающими вспышками.

Его освободила Софи. Подошла и сдернула с него ленту.

– Папа, – всхлипывая, спросила она, – с тобой все в порядке?

– Да, милая. А с тобой?

Он крепко сжимал ее в объятиях, пока она не ойкнула.

– Что такое? Тебе больно?

– Ты делаешь мне больно.

Марк освободил Нэнси от паутины, привязывавшей ее к кровати Честера. Он помог ей добраться до своей патрульной машины и с такой скоростью, с какой она никогда в жизни не ездила, довез до Поселения, на ходу переговариваясь с командой по рации… Пока врачи оказывали Итану первую помощь, она обнимала Изабель.

Один из сотрудников скорой помощи укрыл ее одеялом из майлара.

Бригада привязывала Честера к каталке. Нэнси подошла к ним.

Честер судорожно хватал воздух раскрытым ртом.

– Ох, Честер… – прошептала Нэнси. Его взгляд, блуждавший среди вспышек, остановился и сосредоточился на ее лице. – Я думала, ты… такой милый…

С его губ слетел пузырь крови, становясь все больше, становясь почти прозрачным, вновь наполнился кровью и пролился в густую бороду. Он пытался заставить губы работать.

– Я… я… милый…

– Простите, но я попрошу вас отойти, – сказала ей женщина-фельдшер.

Нэнси отошла. Трое мужчин подняли каталку, выдвинув складные ножки, и повезли к машине скорой помощи.

Теперь Изабель часто просыпалась ночью оттого, что включилась печь. Из подвала двумя этажами ниже слышен был небольшой гул. В Мэне стоял январь, и в доме было тепло. Настоящее чудо.

Тиканье радиаторов успокаивало еще больше. Удивительно, но Итан будто вернул отца домой, подхватив страсть Джошуа, тоже став самоучкой и спустя десять лет снова наполнив этот дом теплом. У Изабель не было слов.

– Я продам кое-что, – сказал он тогда, – и получу деньги.

– Было бы чудесно, – ответила она, ставя поднос на его стол, кутаясь в флисовый плед, дрожа или делая вид, что дрожит. Она не верила его словам, она лишь чувствовала облегчение, что у него вновь появились силы чем-то интересоваться, о чем-то заботиться. Что он возвращается к жизни.

– Я серьезно. Ты мне не веришь, но ты увидишь.

Она была рада, что он сам себе поверил. Они оба были рады, что он мог работать, лежа на кровати среди подушек, закутанный в стеганые одеяла, пока в доме было холодно.

Она купила больничный столик-поднос на колесиках, позволявший ему разместить бутылку над грудью, на уровне глаз, и работать над ней, несмотря на боль.

Закончив, Итан отправил письмо с фотографиями Ллевеллину Крукшенку, директору Музея китобойного промысла в Нью-Бедфорде. Он написал, что, по его мнению, корабль в бутылке («см. прикрепленные фотографии»), «Конкордия», может быть той самой «Конкордией», которая была одним из тридцати двух китобойных судов Нью-Бедфорда, затонувших во льдах у берегов Аляски в 1871 году, в начале зимы, не по сезону ранней. Возможно, написал он, этот корабль сделал кто-то из членов экипажа. И этот по-настоящему редкий корабль давал возможность обзора всей сцены в перспективе, в отличие от других кораблей в бутылке.