Чтение онлайн

«ГОСПОДИ-ГОСПОДИ-ГОСПОДИ-ПУСТЬ-ЭТО-ЗАКОНЧИТСЯ-ПОЖАЛУЙСТА-ПУСТЬ-ЭТО-ЗАКОНЧИТСЯ!..»

Стальное дамасское лезвие разрезало кожу так легко, будто он раскрыл пакет с застежкой-молнией. Новенький, специально по этому случаю купленный нож он заточил сперва на арканзасском камне, а затем на мягком кожаном ремне. Он прошел так гладко, что в первые секунды не было даже крови – лишь белая буква V, которая стала чуть шире, когда молодая кожа наполнила ее ручейком. Идеальный разрез, тонкая линия, начавшая светиться красным на гладкой бледной поверхности, лишь слегка покрытой волосками.

Единственное, в чем заключалось трудность, – в сильных сокращениях мышц живота, поднимавших и опускавших поверхность с внезапными толчками и падениями, которые другая рука, его правая рука, даже сильно надавливая, не могла остановить. Он старался делать все так же аккуратно, как и в начале, но вскоре в углублении скопилось слишком много крови. Пришлось остановиться, стереть кровь, внимательно осмотреть свою работу.

Он прорезал пупок, едва чувствуя ножом и рукой изменение толщины, и остановился на несколько сантиметров ниже.

Теперь с ним был Иван. Видел его глазами, держал нож его рукой, вел ее вниз. Хороший разрез, мистер. Сделай его чистым и точным.

Его не отвлекали шум и судорожные движения мальчика под его сильными руками. Стоны и движения ослабли, когда он вспорол мышцы живота, – теперь мальчик уже не мог ерзать туловищем. Крови стало меньше. Он стер ее. Никаких органов он не задел. Отверстие наконец-то было прорезано сверху донизу.

Он увидел, что у мальчика внутри. В такие моменты он всегда вспоминал лягушку на уроке мистера Уильямса. Этот урок дал ему больше, чем мистер Уильямс мог себе представить.

Он вынул жабу из маленького ведерка, куда поместил ее, пока работал. Она была небольшой. Он расширил разрез, просунув пальцы и повернув руку вбок, и втолкнул жабу внутрь. Мышцы сомкнулись над ней, и она не могла вырваться раньше срока. Ничего, подумал он, жабе там будет хорошо. Тепло, но не слишком. Не как на камне под солнцем.

Звуки, которые издавал мальчик, давно уже ощущались как фоновые. Поэтому он так отчетливо услышал чей-то еще голос.

– Честер?..

Нэнси выдохнула с облегчением – Честер был дома, его грузовик стоял на подъездной дорожке, припаркованный между домом и гаражом. Но тут же встревожилась снова – свет в доме не горел.

Со вчерашнего дня, с тех пор как отвезла его в медицинский центр Пенобскот, она не знала, что с ним. Ему сделали рентген ноги, показавший возможный перелом между большой и малой берцовыми костями, но он, упав с крыши хижины почтенной четы Суэйнов, ударился еще и головой, и решено было на ночь оставить его под наблюдением. Нэнси поцеловала его на прощание и ушла, думая, что раз он под присмотром, значит, все хорошо.

С тех пор она несколько раз звонила ему, но он не отвечал и не перезванивал. Такое часто бывало. Она знала, что он редко заглядывает в телефон.

Наконец она позвонила в медицинский центр. Секретарь, совсем юная девушка, спросила, кто о нем спрашивает.

– Нэнси Килер. Я вчера вечером приехала с ним. Я его друг… его партнерша…

– Ясно. Сейчас посмотрю. Коффи… – Она тяжело дышала в трубку. – Его тут нет.

– Вы имеете в виду, что его выписали?

– Нет… – пробормотала она, по всей видимости прокручивая текст на экране. – Его никто не выписывал. Похоже, он сам ушел, хотя у меня нет подтверждения…

– Когда это было?

– Здесь не указано. Потому что мы его не отпускали. Значит, он покинул больницу без разрешения?

И вот теперь Нэнси по-настоящему забеспокоилась. Она представляла, как Честер лежит, может быть даже без сознания, в своем забавном маленьком домике.

Она побывала там всего один раз, несколько недель назад, в сентябре, когда у них все только начиналось. Она спросила, не хочет ли он пойти с ней на Ярмарку общинных земель в Юнити. Он, похоже, никогда не слышал об этой ярмарке.

– Ты там не был? О, тебе понравится, Честер, – сказала она ему.

Фестиваль народных ремесел и земледелия, выставки старых тракторов и сельскохозяйственных животных, конкурсы пирогов, возможность прокатиться на настоящей повозке с сеном – картины прошлого, оживавшие каждую осень. Если он обожает работу в Поселении, сказала Нэнси, то она не сомневается, что Ярмарка общинных земель тоже придется ему по душе.

От его дома у озера Муди ехать было ближе.

– Я заеду за тобой, – сказала она.

– Что, если мы встретимся сразу там? Или у тебя дома?

Похоже, он не хотел приглашать ее к себе. Может быть, стеснялся своего жилища. Это лишь подогрело ее любопытство.

– Честер, милый, это по пути. Мне гораздо удобнее заехать за тобой.

Она была удивлена, увидев его дом. Аккуратный, простой маленький домик, в каких жили фермеры штата Мэн в пятидесятых. Небольшой гараж, амбар, сколоченный из обветренных серых досок. Холм спускался к причалу у озера Муди, с него открывался вид на холмы государственного парка вдалеке.

– Честер, твой дом – просто прелесть! Ты сам его обставил?

– Нет, я уже таким его купил.

Он приобрел его со всей обстановкой, напоминавшей поместье пожилой дамы или супружеской пары: зеленые обои, плиссированные шторы, тряпичные ковры, старые лампы, гравюры заснеженных полей. Подлинная синяя кухня «Формика», старая прочная бытовая техника. И очень много книг: и издания серии «Книга месяца», и более старые тома. Одни стояли на полках, другие лежали, раскрытые, на журнальном столике.

– Честер, ты такой заядлый читатель!

– Ну, мне нравятся исторические книги. Старые. Я их покупаю.

– Где же?

– Ну, на всяких распродажах во дворах, в библиотеках, всякое такое.

– Честер, ты интеллектуал!

– Да нет… – Он смущенно улыбнулся. – В школе я не очень любил читать. Только потом. Мне просто интересна история.

На ярмарке Честер был счастлив, как ребенок в цирке. Судя по всему, многое он видел в первый раз. Порой он останавливался, не в силах решить, куда идти и на что смотреть. Его приводили в абсолютный восторг и животные, и инструменты, и ремесленники – все. Нэнси была счастлива и благодарна, наблюдая, как он радуется.