Чтение онлайн

Как кузнец Поселения, он, естественно, интересовался ковкой металла. В палатке под названием «Лезвия Золтана» он с удовольствием посмотрел видео, как кузнец делает ножи, складывая и сбивая вместе сплавы дамасской стали. Обойдя всю ярмарочную площадь, он вернулся в палатку и купил короткий нож «Перегрин» с рукояткой из капового клена и волнистыми линиями и завитками, похожими на древесные волокна, вдоль серого лезвия. К ножу прилагались глубокие кожаные ножны, которые пристегивались к поясу, точильный камень «Арканзас» и кожаный ремень. Все это в небольшой деревянной коробке обошлось Честеру в шестьсот долларов, и он заплатил наличными.

– Боже мой, – только и сказала Нэнси. – Видимо, это и вправду хороший нож, Честер.

– Это вещь, которая может передаваться по наследству, мэм, – сказал кузнец, суровый мужчина в джинсовом комбинезоне, с длинной, густой седой бородой. – Я думаю, Честер это понимает.

Нэнси не стала выключать фары. По дороге к входной двери достала телефон, включила фонарик. Датчик движения не загорелся – видимо, электрическая система была такой же старой и неусовершенствованной, как и дом. Она нажала кнопку дверного звонка, услышала, как он отозвался.

Она открыла наружную дверь – Честер заменил сетки на зимние стеклянные панели, – взяла зеленый латунный молоток с выгравированным орлом и дважды с силой им постучала.

– Честер? – позвала она. – Честер!

Входная дверь была заперта.

Обойдя дом сбоку, она направила фонарь телефона в окно грузовика. Переднее сиденье было пустым.

Но она поняла, что в грузовике кто-то есть. Она почувствовала в ночном воздухе тепло, исходившее от капота.

Нэнси вновь ощутила облегчение. Она уже рисовала страшные картины – Честер с сотрясением мозга несколько часов пролежал в темном доме… Но он, очевидно, просто сидел в грузовике.

Она подошла к кухонной двери сбоку дома, куда не доходил свет фар. В кухне тоже было темно.

– Честер?.. – снова позвала она, уже громче.

Несколько раз. Он был в подвале? Подергав кухонную дверь, которая тоже оказалась заперта, она побрела обратно к машине.

– Нэнси.

Она обернулась. Он выходил из маленького амбара. Она только мельком видела этот амбар, когда заезжала за Честером, и тогда он показался ей заброшенным – она подумала, что Честер вряд ли часто там бывает. Теперь она увидела свет, идущий изнутри, озарявший фигуру Честера в маленьком дверном проеме. Он закрыл за собой дверь, двинулся к ней.

– О, Честер! Я так рада тебя видеть! Я тебе звонила, звонила. Ты не слышал? Ты ушел из медцентра, и я так волновалась за тебя.

– Ой. Нет, я ничего не слышал.

– Почему ты ушел? У тебя сотрясение мозга, ты должен быть под наблюдением.

– Я хорошо себя чувствую.

– Нет, милый, чувствовать себя ты можешь как угодно, но у тебя сотрясение, и потом тебе может стать хуже.

Она заметила, что с его рук стекает вода, что в одной руке он держит большой рулон клейкой ленты, что он без обуви, только в носках.

– Чемтер, где твои ботинки?

Он посмотрел на свои ноги, и его лицо в свете фар показалось ей растерянным.

– Ох, ну что же мне с тобой делать, Честер? – пробормотала она и услышала, как много в ее голосе любви.

– Не знаю, – ответил он, как будто всерьез задумался над этим.

Он стоял перед ней, между его бровями залегла хмурая вертикальная складка.

– Ты как будто сам не свой, милый.

– Просто немного занят. Нэнси, езжай домой, увидимся позже.

– Но, Честер, я беспокоюсь о тебе. Поедем со мной, на моей машине, а завтра я отвезу тебя на работу.

– Нет, я сам доеду. Увидимся в Поселении.

– Тогда я останусь здесь. Я не хочу, чтобы ты был один. Ты не вполне здоров. Я приготовлю нам ужин. Как тебе такой вариант?

– Я хочу, чтобы ты ехала домой. Увидимся завтра.

– Нет, – решительно сказала она. – Я тебя не оставлю, Честер. Я люблю тебя и беспокоюсь о тебе. Ты стал мне очень дорог. Я никуда не уйду.

Честер долго смотрел на нее. Да, подумала Нэнси, произнести эти слова было непросто, но он должен был узнать о ее чувствах. Она не могла уйти и позволить ему остаться без присмотра. К тому же она была уверена, что Честер по-своему отвечает ей взаимностью.

Он положил руку ей на плечо и повернул ее к задней двери дома.

– Тогда пошли в дом.

– Вот и хорошо. Пойдем. Дай только я выключу фа…

– Я сам выключу, – отрезал Честер, толкая ее к дому.

Он достал связку ключей, открыл заднюю дверь, и они вошли на кухню. Он включил маломощный потолочный светильник. Не самый подходящий свет.

– Тебе не помешали бы лампы под столешницей, Честер. Хотя бы парочка.

– Ладно.

Он вел ее через кухню, по коридору к спальне, крепко держа за руку.

– Ты не хочешь, чтобы я приготовила ужин?

– Не сейчас.

– Честер, ты явно не в себе. Ты какой-то странный и весь в поту. Послушай меня, милый. Я хочу отвезти тебя обратно в больницу.

В коридоре он тоже включил свет, такой же тусклый и слабый, как на кухне, и за руку втащил Нэнси в спальню. Там он свет включать не стал.

– Ложись на кровать.

– Честер… Я здесь не для этого… – В последние дней десять или около того Честер стал вести себя иначе и в постели – настойчивее, увереннее, но вместе с тем и грубее. Порой после близости у нее все болело, и ей требовался перерыв на несколько дней. – Я не готова…

– Мы останемся здесь.

Его лицо было странно неподвижным, будто застывшим.

– Честер, послушай меня…

Крепко сжав ее руки, он заставил ее опуститься на кровать.

– Теперь ты должна лечь.

Она попыталась подняться.

– Честер, я не хочу…

– Ложись.

Он толкнул ее обратно и лег сверху. Прижал ее коленом, руки положил ей на плечи, оседлал. Он не был с ней жесток, но был напорист, давил ее своей тяжестью.

Паника Нэнси нарастала. Она знала, что у Честера нежная душа, – видимо, падение с крыши что-то в нем изменило. Она чувствовала его невероятную силу – не ту, что он пытался ей демонстрировать в постели, а иную. Он двигал камни и деревья, ковал в кузнице металл. Она восхищалась всем, что он делал. Но то, что он творил сейчас, было уже слишком. А Честер как будто не замечал.

– Честер, сейчас же прекрати. Я серьезно. Послушай меня. Мне это не нравится. Пожалуйста, отпусти меня.

Он с силой выпрямил ее руки. Она услышала, как он разворачивает скотч. Толстой серой клейкой лентой он обмотал ее запястье, протянул к углу деревянного изголовья и вновь к руке, примотал несколькими слоями, пока ее рука не стала неподвижной, почти недвижимой. То же самое он повторил с другой рукой. Потом раздвинул ей ноги.

– Честер, остановись! Милый, послушай меня… Я не хочу этого! Остановись, Честер. Честер… пожалуйста!