Чтение онлайн

Некоторое время на звонок никто не отзывался. Они уже собирались отступить, когда дверь наконец открылась и на пороге появился Меннинг.

Глаза у него были красные, взгляд — мутный; сам он выглядел так, словно его только что выдернули из беспамятства. Неужели у него хватило наглости просто лечь спать?

— Где вы были последние два часа? — без вступлений рявкнул Хармсен.

— Здесь. Я… был без сознания. Что вам нужно?

— Без сознания? Это вы кому-нибудь другому расскажите.

— Но почему?.. Что случилось?

— Вы прекрасно знаете, что. Кто-то пытался убить Юлию Шёнборн и, судя по всему, Майкла Альтмайера тоже. На пляже. Тем же способом, каким убили двух других женщин. И я полагаю, этим человеком были вы. Я арестовываю вас по подозрению в тройном убийстве и двух покушениях на убийство.

Хармсен кивнул Зеебальду. Тот шагнул к Меннингу и защёлкнул на его запястьях наручники, а Хармсен тем временем достал телефон и вызвал криминалистов.

Меннинг не сопротивлялся. Он безропотно позволил отвести себя к служебной машине. Йохену даже показалось, что тот и впрямь не понимает, что происходит. Впрочем, это вполне могло быть игрой.

По дороге в импровизированный оперативный штаб Меннинг не ответил ни на один вопрос Хармсена и вообще не произнёс ни слова. Он сидел сзади рядом с Зеебальдом и смотрел перед собой пустым взглядом.

Время от времени он потирал левое плечо и всякий раз болезненно морщился.

Заговорил он только в одной из комнат дачного дома, переоборудованных под нужды следственной группы, когда они уселись друг напротив друга.

Он рассказал об ужине с Альтмайером и его спутницей, о том, что в какой-то момент Юлия Шёнборн пожаловалась на тошноту и что ему самому тоже внезапно стало дурно.

— Возможно, с едой было что-то не так.

— Дальше, — прорычал Хармсен. — Что было потом?

— Я проводил их до двери. Мне уже пришлось опереться о стену — так сильно кружилась голова. Я ещё видел, как господин Альтмайер схватился за голову. А потом всё. Больше ничего не помню. Очнулся уже незадолго до вашего прихода.

— Где именно? — спросил Йохен. — У входной двери?

Меннинг, как уже не раз в машине, положил руку на левое плечо и поморщился.

— Нет. Я лежал на полу в коридоре. Дверь была закрыта. Послушайте… я не знаю, что там произошло, но я тут ни при чём. Я не выходил из дома. Да и как бы я мог? Всё это время я был без сознания.

Хармсен упёрся локтями в стол.

— Если дело действительно в еде, как вы объясните, что были без сознания на два часа дольше, чем Альтмайер и Шёнборн?

— Не знаю.

— А что у вас с рукой? — Хармсен указал на больное место.

— Понятия не имею. Болит.

— Покажите.

Меннинг расстегнул пуговицу и закатал рукав рубашки. На коже виднелся небольшой кровоподтёк. Йохен удивился, что такая крохотная отметина может так болеть, но Хармсен, напротив, подался вперёд и прищурился.

— Это что?

— Не знаю. Раньше этого не было. — Меннинг внимательно осмотрел руку. — Наверное, ушибся, когда упал. Или когда кто-то втащил меня в коридор, чтобы закрыть дверь.

— Да. Или когда вы копались на пляже.

— Что? Я… — Меннинг резким движением одёрнул рукав. — Это бред. Без адвоката я больше не скажу ни слова.

Хармсен кивнул.

— Хорошо. Тогда остаток ночи проведёте под замком. А завтра отправитесь на материк — в следственный изолятор. Там и потребуете адвоката.

Он снова кивнул Зеебальду, всё это время стоявшему у стены. Тот подошёл к Меннингу.

— Ну пойдём, Ханс-Петер, — мягко сказал он. — Пора.

Йохен дождался, пока дверь за ними не закрылась.

— Как вы думаете, Меннинг — наш человек?

Хармсен поднялся и направился к выходу. Уже взявшись за ручку, он обернулся.

— А вы как думаете?

Йохен пожал плечами.

— Никогда бы не подумал на него. Но если судить по тому, как всё сейчас выглядит… да, это мог быть он.

— Да, мог, — сказал Хармсен и распахнул дверь.

Они стояли на пирсе в Виттдюне, засунув руки в карманы и подняв воротники, и ждали: Андреаса и Мартину Вагенер, Юлию Шёнборн, Майкла Альтмайера.

Паром уже пришвартовался. Машины въезжали по широкому трапу в его стальное чрево. Пешеходы и велосипедисты проходили по узкому боковому настилу.

Хармсен поднял Йохена ни свет ни заря. Уже за поспешным завтраком в маленьком пляжном отеле Йохен заметил, что сегодня напарник сам на себя не похож.

Не то чтобы у него вдруг улучшилось настроение или он стал приветливее. Нет. Он был дёрганым, напряжённым, почти нервным.

Впрочем, удивляться тут было нечему. Этим утром главный подозреваемый Хармсена должен был покинуть остров. И Хармсен явно хотел своими глазами увидеть, как Альтмайер сядет на паром. Йохену было любопытно, как он поведёт себя при встрече.

Ждать пришлось минут двадцать, прежде чем Вагенер направил машину в размеченную белой линией полосу ожидания и остановился за двумя другими автомобилями.

Едва мотор заглох, Хармсен двинулся вперёд. Йохен пошёл за ним.

Когда они остановились в двух шагах от машины, двери открылись, и пассажиры вышли наружу. Вагенер покачал головой — словно не верил, что Хармсен и впрямь явился к причалу.

— Доброе утро. Должен признаться, я удивлён видеть вас здесь. Сначала вы не позволяли нам покинуть остров, а теперь, как я понимаю, решили лично убедиться, что мы действительно уезжаем?

Йохен сразу заметил, как плохо выглядит Юлия Шёнборн. Тёмные круги под глазами говорили сами за себя: она почти не спала — если вообще спала.

И это было неудивительно после того, что ей пришлось пережить. По-хорошему несколько дней ей следовало бы провести в больнице — под наблюдением врачей и психологов.

Она стояла, обхватив себя руками, подняв плечи, и заметно мёрзла.

Хармсен обратился к Альтмайеру, стоявшему с другой стороны машины.

— Я хотел бы ещё немного с вами поговорить.

— Вам всё ещё мало того, что вы натворили? — внезапно накинулась на него Мартина Вагенер. — Если бы вы не вцепились в Майкла с таким идиотским упрямством, а искали настоящего преступника, этим двоим не пришлось бы пережить весь этот кошмар.