Чтение онлайн

Я еще помню, как Ясмин чуть не подпрыгнула от радости, когда папа спросил ее, не хочет ли она взять на себя заботу об Элизабет. Все эти месяцы моя сестра действительно прекрасно справлялась с работой. Время и содержание кормления строго соответствовали указаниям учебного центра собак-поводырей.

Под тщательным уходом Ясмин Элизабет тоже оправдала ожидания и росла здоровой. Они почти каждый день носились по широкой площади перед дворцом Нимфенбург, и эта пара – девочка и собака – часто привлекала бесчисленных туристов, которые даже забывали о величественном и прекрасном дворце.

Когда собаке-поводырю исполняется год, она уже полностью развита, и ее способность к обучению достигает пика. Тогда собака должна вернуться в учебный центр, где профессиональные инструкторы будут обучать ее работе поводыря. Этот этап длится около шести месяцев. По распоряжению отца, Элизабет отправили на обучение в Вену, хоть это и далеко; это был след, которым сто с лишним лет назад шла ее тезка-принцесса.

Примерно в тот же период в Вене уже появилось первое в истории человечества учреждение по обучению собак-поводырей. Отец верил, что дополнительный опыт принесет превосходные результаты, поэтому настоял на том, чтобы нанять известного опытного инструктора, специально отвечающего за обучение Элизабет.

– Сяо Я, – утешил я ее, – потом ты все равно сможешь в любое время приходить играть с Сисси.

– Почему ты всегда ее так называешь? – с недоумением спросила Ясмин.

– Дорогая, тебе действительно стоит начать больше читать, – ласково улыбаясь, сказала мама, стоявшая рядом. – Как твой брат.

Ясмин тихо пробормотала несколько слов, явно выражая свое несогласие.

Конечно, она всегда была активной девочкой, редко оставаясь в покое хоть на мгновение. У меня часто возникало комичное ощущение, что Ясмин и Элизабет похожи на двух сестер. Заставить ее успокоиться и оценить произведения Бриджит Хаман [342] … Это действительно было для нее слишком сложно.

После отъезда Элизабет Ясмин, как и следовало ожидать, несколько дней пребывала в подавленном настроении. Дома вдруг стало тихо и пусто, что было непривычно.

Легкий ветерок влетал в комнату через открытое окно, принося с собой тонкий аромат фиалок. Я сидел за письменным столом у окна; на столе лежал белоснежный лист бумаги, сверкало перо стальной ручки. Собравшись с мыслями, я тщательно выводил каждый значок, и запах чернил оживал на бумаге.

Дорогой отец Мартин!

Как Ваши дела?

Время летит незаметно – с момента моего последнего письма к Вам прошло уже почти три месяца. Поскольку я так и не получил ответа, я беспокоюсь, не потерялось ли оно по дороге. Не знаю, получили ли Вы отправленное нами письмо…

Переписка с отцом Мартином началась примерно во второй половине третьего класса – до этого мама регулярно сообщала ему о наших делах. Даже в то время электронная почта была уже довольно распространена, но отец Мартин, ссылаясь на свой преклонный возраст, говорил, что не умеет обращаться с этими новомодными технологиями. Я, естественно, понимал, что истинный глубокий смысл этого был лишь в том, чтобы дать мне больше возможностей практиковаться в письме.

Для меня письмо, составленное традиционным способом, конечно, является вызовом, а чтение и вовсе невозможно. Поэтому, когда я получал письма от священника, мне приходилось просить Ясмин выступать в роли чтеца. К моему утешению, она не только не противилась этой работе, но даже, кажется, получала от нее некоторое удовольствие. Несколько раз после того, как я заканчивал письмо, она даже по собственной инициативе бралась за перо и добавляла в конец еще пару абзацев, а потом весь день находилась в очень хорошем настроении. Каждый раз, когда я спрашивал ее, что она написала, Ясмин лишь лукаво отвечала: «Это секрет».

…Элизабет уже исполнился год, под руководством Ясмин она росла очень быстро, и сейчас ее вес составляет вполне стандартные 28 килограммов. Вчера сотрудники центра собак-поводырей забрали ее, чтобы начать шестимесячное обучение. После этого я еще буду тренироваться с ней месяц или два с целью достичь хорошего взаимодействия до начала седьмого класса. Школа требует, чтобы с этого времени все ученики жили в общежитии. Конечно, мы еще в приюте привыкли к такой жизни – мне кажется, Ясмин даже с нетерпением ждет этого. Тем не менее в незнакомой обстановке наличие собаки-поводыря – это удобно.

Кстати, если предыдущее письмо не дошло, Вы, возможно, еще не знаете, что Элизабет – это имя моей собаки-поводыря. Она чистопородная сука золотистого ретривера.

Если хорошенько подумать, это ведь смешно, не так ли? Только чистопородные золотистые ретриверы и лабрадоры имеют право быть отобранными в качестве поводырей. К животным предъявляются столь высокие требования, а люди еще лицемерно заявляют об искоренении расовой дискриминации – такое лицемерие просто тошнотворно…

Если продолжить аналогию с собаками, суть так называемой борьбы с расовой дискриминацией заключается в том, что даже метисы, возможно, способны справиться с работой поводыря, поэтому им следует предоставить равные возможности для отбора. На поверхности это кажется логичным… Однако разве за этим не скрывается предположение, что, строго говоря, метисы все же уступают чистопородным собакам?

С людьми то же самое. Цвет кожи, пол, возраст, физические возможности… Только когда слабости или недостатки какой-либо группы признаются общественностью, находятся деятели, специально поднимающие тему антидискриминации. Люди никогда не говорят о противодействии дискриминации спортсменов или ученых, хотя они тоже особые группы. Именно потому, что люди считают, что у них нет очевидных слабостей.

Выходит, разве сам акт борьбы с расовой дискриминацией не является тоже дискриминацией?

Я считаю поистине печальным то, что многие среди дискриминируемой стороны – «цветных», – включая многих китайцев, незаметно для себя, кажется, уже согласились с мыслью, что они от рождения хуже белых. Они слишком жаждут так называемого равенства, до такой степени, что забывают: возможно, они сами являются более превосходными. Как Вы считаете, дорогой отец?

Какое откровение даст нам Всемогущий и Всеведущий Господь?

Если б все остальные могли, как я, чувствовать огромную гордость от принадлежности к этой великой нации, расовая дискриминация вообще не могла бы нас ранить. Я всегда так считал. Отец Мартин – белый, и говорить с ним на эту тему может показаться по меньшей мере странным. Но с тех пор как я себя помню, священник был воплощением мудрости, всегда способным легко и непринужденно пролить свет на любую проблему – ибо Бог направляет нас, заблудших овец, как он всегда говорит.