Чтение онлайн

Выкурив вторую сигарету, Фэн Гоцзинь так закашлялся, что ничего не мог сказать. Лю Пин, покачав головой, сказал:

– Это бессмыслица. Я все еще не понимаю: он столько дней следил за Инь Пэном, но ничего не предпринял… Чего он ждал?

Фэн Гоцзинь откашлялся, чувствуя легкий дискомфорт в груди.

– Что ты меня спрашиваешь? Я сам не знаю. У Цинь Ли так много секретов… Почему у меня болит голова?

Сторона А

1 января 2014 года. Новый год. Утром первого дня нового года Фэн Гоцзинь присутствовал на похоронах Лао Суна. У него было не так много родственников, да и какие друзья могли прийти поддержать скромного человека, полжизни занимавшегося ремонтом велосипедов? Самый маленький зал для прощания в похоронном бюро был жалостливо пуст. После того как все поклонились, тело Лао Суна отвезли в крематорий. Фэн Гоцзинь стоял на открытом пространстве перед похоронным бюро, курил сигарету и наблюдал, как мертвец поднимается по пятиэтажной трубе в небо. Он задавался вопросом: когда Лао Сун поднимется выше, за облака и за пределы солнца, действительно ли его ждет другой мир? Когда он снова увидит свою дочь, то, вероятно, скажет: «Извини, что заставил тебя ждать». Как же исчислялся возраст в том мире? Встретит ли Лао Сун свою дочь уже шестидесятилетним седовласым стариком – или вернется к молодости и энергии? А как насчет его дочери? Она все та же, что и прежде, или же постарела?

Фэн Гоцзинь, как и ожидалось, подумал: куда бы ты ни пошел, везде одни и те же заботы. Живые беспокоятся о мертвых. После похорон семья Сун накрыла столик в небольшом ресторанчике. Фэн Гоцзинь не хотел есть, поэтому оставил деньги и уехал. Но, вернувшись в город, он был ужасно голоден. Ему хотелось съесть то, что он всегда хотел, и выпить. Не успел Фэн Гоцзинь оглянуться, как уже подъехал к закусочной «Олд фор сизнс нудлс» на улице Шисаньвэй и заказал миску лапши, жареную курицу и четыре бутылки пива. Он привык к месту у окна в углу – профессиональная осмотрительность, свойственная сотруднику уголовной полиции, который полжизни проработал там: Фэн Гоцзинь подсознательно искал ракурс с панорамным видом на окрестности. Он съел миску лапши меньше чем за две минуты, но пожалел об этом, когда закончил, и сказал себе не торопиться: сегодня была его очередь отдыхать. Фэн Гоцзинь медленно потягивал пиво и смотрел в окно. Неподалеку находился продовольственный рынок «Даси», а чуть дальше – отдельно стоящее здание, где жил Цинь Ли. Окружающие здания почти все снесли. Мальчик по имени Ван Ди жил в доме по соседству с Цинь Ли, когда был ребенком. Три дня назад стало известно, что дочь беременна, и отцом ребенка был Ван Ди. Дети сообщили Фэн Гоцзиню, что планируют родить ребенка до свадьбы. Фэн Гоцзинь был немного расстроен, но, похоже, не имел права их винить. Разве Ян Сяолин не забеременела до свадьбы? Хотя их брак и распался, дочь Цзяоцзяо росла спокойно и с детства не испытывала серьезных обид. Хотя семья Ван Ди была небогатой и его отец рано скончался, парень выглядел красивым. Фэн Гоцзинь слышал, что в детстве он выиграл первый приз на национальном конкурсе эссе и теперь имеет стабильную работу в крупном журнале. Он довольно хорош. Цзяоцзяо всегда была очень целеустремленным ребенком. У выбранного ею мужчины должны быть хорошие качества, верно? Они были одноклассниками двенадцать лет, с начальной школы до старшей, поэтому хорошо знали друг друга. Единственной заботой Фэн Гоцзиня было то, сможет ли Ван Ди хорошо позаботиться о Цзяоцзяо, ведь ее с детства баловали мать и дедушка. Фэн Гоцзинь снова задумался, вспомнив ту ночь на крыше, когда Цинь Ли направил на Цзяоцзяо пистолет, и парень тут же бросился ему наперерез. Эта энергия не могла быть фальшивой, верно? У него хватило смелости рискнуть жизнью за свою женщину, значит, он должен был и в будущем позаботиться о Цзяоцзяо, верно? «Надеюсь, что сможет. Позаботиться о своей жене и ребенке».

Фэн Гоцзинь вышел из кафе и хотел поехать домой, но тут же вспомнил, как строги сейчас наказания за вождение в нетрезвом виде. Неважно, полицейский ты или нет, чиновник или нет, все равно оштрафуют и уволят. Сейчас не то, что было несколько лет назад. Фэн Гоцзинь слышал, что нынче стало популярным нанимать водителя по вызову, но не знал как. Завтра придется попросить дочь научить его… У него классный новый телефон, но многие приложения еще не установлены. На следующий день после снегопада обычно становится теплее, и ветер несильный. Фэн Гоцзинь подумал: «Почему бы просто не прогуляться?»

Он начал идти от кирпичного дома, где умерла Хуан Шу. Дом давно снесли, оставив огромный, провалившийся фундамент, на месте которого, вероятно, возведут новое высотное здание. Фэн Гоцзинь думал, что бредет бесцельно, но на самом деле сознательно следовал определенному маршруту. Он прошел мимо альма-матер своей дочери Цзяоцзяо – начальной школы № 1 района Хэпин и средней школы «Юйин». Школы были закрыты на каникулы, и на пустых детских площадках не было детей. Фэн Гоцзинь вспомнил годы учебы Цзяоцзяо и то, что даже не бывал на ее родительских собраниях. Он чувствовал себя совершенно бездарным отцом. Пройдя больше часа, добрался до улицы перед медицинским университетом, рядом с железнодорожным вокзалом. Улица была заполнена рабочими-мигрантами с большими и маленькими баулами, которые искали заработка в этой провинциальной столице. На их лицах читалась усталость, но глаза были полны тоски по будущей жизни. Выйдя из автобуса, они направились в маленькие, дешевые и грязные уличные ресторанчики, чтобы подкрепиться. Если бы Фэн Гоцзинь только что не закончил есть и пить, он просто зашел бы в любой из них, чтобы выпить, съесть тарелку пельменей и поболтать с незнакомцами. В конце концов, в этом и заключается жизнь. Окруженные зубчатыми вымпелами маленьких ресторанчиков, здесь располагались несколько магазинов медицинского оборудования. С переездом медицинского университета в особую экономическую зону их бизнес пришел в упадок. Раньше медицинских магазинов было гораздо больше, чем сейчас. Фэн Гоцзинь случайно зашел в магазин, специализирующийся на импортных слуховых аппаратах. Пожилая женщина, работающая за кассой, спросила его, что он хочет купить. Фэн Гоцзинь достал свой новый телефон, порылся в фотоальбоме, нашел фотографию Цинь Ли с кохлеарным имплантом, показал ее пожилой женщине и спросил:

– Вы продаете здесь слуховые аппараты этой марки?

Фотография была немного размытой, и двое пожилых людей не знали, как ее увеличить. Пожилая женщина надела очки для чтения и долго смотрела в телефон, а затем сказала:

– Я не могу разобрать модель, но это наша марка. Аппарат произведен в Германии, и мы – единственный дистрибьютор этой фирмы в нашем городе.

– Сколько стоит эта модель?

– Когда вы ее купили?

– Десять лет назад.

– Это самая старая модель; в то время ее, вероятно, продавали за восемь тысяч юаней. Сейчас новейшие модели изготавливаются на заказ в соответствии с формой улитки уха пользователя; их стоимость варьируется от пятнадцати до двадцати восьми тысяч. При необходимости вы можете привести пользователя на тест. Вся готовая продукция производится в Германии и отправляется напрямую, срок ожидания составляет две недели.

Фэн Гоцзинь вышел из магазина, алкоголь почти выветрился. Неужели он почти добрался? Он оглянулся на пройденный путь, чувствуя себя не одним. В трансе он увидел, как через дорогу остановился черный «Мерседес», и из него вышла высокая красивая семнадцатилетняя девушка. Глаза у нее были красные и опухшие, без тоски и томления, как у рабочих-мигрантов, мимо которых она проходила. Переходя улицу и проходя мимо Фэн Гоцзиня, она вытерла остатки слез тыльной стороной ладони, открыла стеклянную дверь аптеки и вежливо поздоровалась с женщиной. Не раздумывая, купила слуховой аппарат за восемь тысяч юаней, который выбрала утром. Аккуратно сунув его в карман пальто, пошла по пути Фэн Гоцзиня, бросая вызов пронизывающему ветру, устремляя свой взор к ныне несуществующему кирпичному дому. Прошел час – возможно, ее шаг был немного медленнее, чем у Фэн Гоцзиня, – два часа, и она шла до восхода луны; руки и ноги ее мерзли. Проходя мимо сельскохозяйственного рынка, женщина, казалось, о чем-то размышляла. Она долго бродила в темноте, дожидаясь, пока большинство покупателей не уйдут. Наконец вошла в дверь, подошла к прилавку с продуктами и купила бутылочку пестицида. Ее путь, еще более тяжелый, чем прежде, сквозь ряды свежих овощей, зерен, масел и фруктов, наконец привел ее в тайный мир, принадлежавший только ей и одному парню. Девушка надела новый слуховой аппарат и попросила его проверить, хорошо ли он слышит. Он услышал, но за этим последовала самая жестокая история, которую он когда-либо слышал. Девушка призналась парню, что хочет умереть и уже выпила бутылочку. Парень пробормотал: «Я буду с тобой». Они выпили бутылочку, которая показалась им медом из другого мира, и спокойно лежали в постели, ожидая, когда звезды и луна будут сопровождать их.

Девушка вдруг вспомнила что-то: единственную доброту, оставшуюся в мире, то, что она хотела унести с собой. Она нашла лезвие бритвы и полоснула себя – боли она больше не боялась, но почему даже эту последнюю каплю задел бессердечный, нечистый человек, оставив ее в таких мучениях в последние мгновения? Возможно, парень, не в силах вынести страданий девушки, со слезами помог ей уйти из жизни, а затем отправился в условленное место. Или, может быть, девушка сама это сделала – все на свете могло легко стянуть ей горло, не оставив ни единого шанса вздохнуть. В тот миг ей просто хотелось поскорее избавиться от этих страданий. Девушка закрыла глаза, и парень лежал рядом с ней, ведя последнюю битву с остатками времени. Можно ли это считать счастьем для девушки, которое никто другой никогда не сможет понять? По крайней мере, не для парня – ведь случайно зашел брат, взял его на руки и помчался в ближайшую клинику. У него были свои корыстные мотивы: он не хотел так безответственно отпускать самого важного человека в своей жизни. Парня спасли, но девушка уже была мертва. Брат вернулся на место, забрал тело девушки и поместил его в минивэн. Возможно, только он знал, кто виновен в ее смерти. Возможно, он уже запланировал достойные похороны, а может быть, пьянство помешало ему обдумать все как следует… К сожалению, та яркая лунная зимняя ночь сыграла с ним злую шутку. Никто никогда не узнает. Никто не мог проводить девушку в последний путь. Фэн Гоцзинь не мог, да и не имел соответствующей квалификации.

Он поймал такси и поехал домой, всю дорогу держал глаза закрытыми. Он никогда не ценил красоту, но по крайней мере знал, что не станет даже смотреть на то, что некрасиво.

Год спустя, весной, Фэн Гоцзинь подал заявление о выходе на пенсию по состоянию здоровья. Как шутили коллеги, «ушел на заслуженный отдых». Он должен был оставаться руководителем бригады еще пять лет, и начальство всеми силами старалось удержать его, но Фэн Гоцзинь настаивал, что хочет переехать в Шэньчжэнь, чтобы помогать дочери и зятю растить внуков. Его стремление наслаждаться мирной жизнью было непреодолимо. Тем временем, несколькими месяцами ранее, во время медицинского осмотра в компании в его легких обнаружили затемнение. Врач предложил сделать биопсию, но Фэн Гоцзинь отказался. Дело было не столько в страхе, сколько в нежелании узнавать правду. Несмотря на неоднократные попытки начальства переубедить его, Фэн Гоцзинь был вынужден объединить две причины: «Я просто хочу прожить еще несколько лет и провести время со своей семьей».

Понимая, что он твердо решил уйти, начальству ничего не оставалось, как перевести на его место равного по рангу сотрудника министерства общественной безопасности, а Лю Пина повысили до заместителя командира. Стояла ранняя весна, река еще не полностью оттаяла. Заскучав дома, Фэн Гоцзинь отправился на рыбалку к реке Мутной, выбрав тихое место с небольшим количеством людей, надеясь на тишину и покой. Перед тем как покинуть город, он хотел подумать о том, что ему еще предстоит сделать и перед кем он в долгу. Прибыв на место, Фэн Гоцзинь небольшим молотком проделал во льду отверстие размером с таз, закинул удочку и сел на небольшой складной табурет на берегу. Около полудня к нему подъехал Лю Пин и вручил бумажный пакет с вещами, которые он заказал по телефону. Немного посидел с Фэн Гоцзинем, но уже через десять минут начал жаловаться на холод.

– Командир Фэн, как ты здесь сидишь? Должно быть, скучно дома… Жалеешь об отставке?

– На улице свежий воздух.

– Какой холод! У меня ноги мерзнут.

– Теперь ты заместитель командира, а я просто обычный гражданин. Больше не называй меня командиром Фэном.

– Привык… Как же мне тебя еще называть?

– Просто «братец».

– Пойдет. Раньше только Сяо Дэн имел честь называть тебя «братец»… Никому другому ты это не позволил бы.

– Служба есть служба, а личное – это личное. Теперь это не имеет значения.