Чтение онлайн

Хартман бросился к Фриде, лежавшей без сознания на руках отца Майера, который успел подхватить ее. Предчувствия не обманули лейтенанта. Он думал о том, что операция может снова свести его с Фридой, и так оно и получилось. Однако он никак не предполагал, что они увидятся столь скоро. Некогда она была его возлюбленной и до сих пор оставалась единственной женщиной, на которой он когда-либо хотел жениться. Но в данный момент Фрида создавала нежелательные для него и ненужные ему осложнения. Хартман надеялся, что за четыре года его отсутствия она прервала свои отношения с группой Майера. И поэтому не только для Фриды их встреча явилась полной неожиданностью.

– Надо уложить ее на скамью, – сказал отец Майер.

Хартман помог ему донести Фриду до стоявшей у стены скамьи. Держа Фриду за колени, такие тонкие и нежные, Хартман забыл на какое-то время о своей дежурной улыбке из Бернау и смотрел на нее чистым, открытым взглядом. Смотрел со всей страстью. На нее, на свою девушку-полуеврейку.

– Приподнимите ноги, – скомандовал отец Майер. – Вот так.

Падре вытащил из-под ее головы парчовую подушку.

– Положите ей под ноги, чтобы кровь приливала к голове.

Хартман молча повиновался. Все выглядело вполне естественно: он разыгрывал перед отцом Майером свою прежнюю роль.

Падре вынул из кармана носовой платок, смочил его водой из хрустального графина и положил на лоб Фриды.

– Думаю, она приходит в себя, – произнес священник.

Хартман перевел взгляд с ее ног на бедра, потом – на сложенные на груди руки и на лицо. Ее глаза были открыты, и она в упор смотрела на него.

– Это ты, – прошептала она. – Действительно ты.

Он кивнул.

– Ты вернулся.

– Да.

Фрида попыталась сесть.

– Осторожней, – предупредил ее отец Майер. – Не делайте резких движений. У вас был шок, дитя мое.

«Я не просто вернулся», – проговорил мысленно Хартман, прибегая к цинизму, чтобы вновь привести себя в норму. Для него не должно быть ничего святого, ибо долг превыше всего.

– Но как удалось тебе это? – спросила она. – Где ты был?

Хартман, присев на скамью рядом с ней, взял ее за руку.

– Сейчас не время для подобных разговоров, – вмешался отец Майер. – Тем более что Вольф уже рассказал мне о своих подвигах.

«Хорошо, что я вовремя изложил этому красному священнику свою историю», – подумал Хартман. Ему было бы трудно лгать Фриде, хотя в свое время делал он это довольно часто. Он понимал, что подготовленная им версия бегства из Дахау прозвучит фальшиво, если он вздумает поделиться ею с Фридой. Не более правдиво выглядит и его рассказ о выпавших на его долю приключениях во время его пребывания в партизанском отряде в Вальдвиртеле. Майер легко проглотил изрядную порцию лжи, поскольку Хартман говорил убедительно, приводя такие тщательно продуманные подробности, которые и более искушенному слушателю, чем падре, не дали бы никаких оснований заподозрить его во лжи. Как ни тяжело ему сознаваться в этом, заявил он, например, отцу Майеру, но он убил лагерного охранника, который хотел изнасиловать его. И добавил, что никому другому он не решился бы признаться в этом.

Хартман, снова изобразив на своей физиономии заученную улыбку из школы Бернау, потрепал Фриду по руке.

– Мне очень не хватало тебя, – сказал он просто.

Она покраснела. Это все еще его Фрида, готовая на все, чего он ни пожелает.

– А нам не хватало вас, – молвил отец Майер, как бы отвечая за Фриду. – Не буду скрывать, мы уже потеряли надежду. И то, что вы вырвались на свободу, преисполняет нас оптимизмом. А это очень важно для нас. Особенно теперь.

Хартман, все так же держа Фриду за дрожащую руку, взглянул на священника.

– А почему особенно теперь? – спросил он.

Майер положил большую пухлую руку на плечо Хартмана.

– Оставим на время деловые разговоры. Мы должны сейчас радоваться да возносить благодарственные молитвы.

Падре взял Фриду и Хартмана за руки, наклонил голову и закрыл глаза. Хартман обратил взор на Фриду. Она не отрываясь смотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде многое можно было прочесть, и в частности, то ли страх, то ли чувство вины – что именно, этого он не понял. Продолжая вести свою игру, Хартман кивнул с озорной улыбкой в сторону возносившего Всевышнему слова благодарности священника: это была их старая манера шутить за спиной отца Майера. Она улыбнулась ему в ответ, и они сразу же перенеслись на четыре года назад. Вернулись к своим старым отношениям. Но тут падре закончил свою молитву, поднял голову, и волшебство исчезло.

Фрида сжала руку Хартмана, потом отпустила ее и взглянула на отца Майера.

– У меня новость, – произнесла она. – Он ждет нас. Хочет присоединиться к нам.

Майер спросил заинтересованно:

– Радок?

Она кивнула.

– У него есть документы. Очень страшные. Нацисты собираются перебить всех евреев в Европе. В бумагах ясно говорится, где и каким образом.

Падре к сказанному Фридой отнесся с недоверием. Хартман же смотрел на девушку с нетерпением, ожидая от нее дальнейших подробностей.

– Они называют это «Окончательным решением». И это – не просто слова, их замысел уже претворяется в жизнь. Я сама видела фотографии, подтверждающие это.

Она сообщила также, что через пятнадцать дней евреев начнут доставлять в специализированные концентрационные лагеря, так что на то, чтобы передать документы союзникам, остается всего-навсего восемь дней.

– Мы должны воспрепятствовать этому, – проговорила она умоляющим тоном. – Поднимите польских партизан. Взорвите железные дороги. В общем, сделайте что-нибудь.

Майер похлопал ее по руке.

– Мы сделаем все, что нужно, дитя мое. Не волнуйтесь так.

Хартман видел, что Майер старается всячески успокоить Фриду. Лейтенант внимательно наблюдал за девушкой, когда та говорила об этом Радоке и о документах, и подумал: а не была ли она в ту ночь у этого малого с секретным заданием, когда туда нагрянуло гестапо? И вообще, как далеко зашли ее отношения с этим человеком?

Впрочем, Хартман недолго ломал голову, пытаясь разобраться во взаимоотношениях между Фридой и Радоком, поскольку во всем этом имелось нечто более важное.

Теперь он знал истинную значимость документов, о которых упоминал Краль. В них содержались не какие-то там представляющие особой ценности военные секреты, которыми нередко торгуют, сбывая их как хлам многочисленным шпионам, а вещи совсем иного рода, являющиеся величайшей государственной тайной. Если данная Фридой характеристика этих документов хоть в чем-то верна, то его ждет крупный улов.

– Там и фотографии, и приказы, подписанные самим Гитлером, – снова заговорила Фрида. Глаза ее пылали огнем. – Документальных свидетельств существования чудовищного плана более чем достаточно. И Радок, у которого эти материалы, хочет, чтобы их переправили за границу.