Чтение онлайн

– Не стреляй, ты, дерьмо! – закричал лейтенант. – Это вы там, Биркау?

– Да, – ответил тот со страхом в голосе.

– Как вы полагаете, есть тут кто-нибудь?

– Думаю, что нет.

– Вы не начнете опять стрелять, если я встану?

– Нет, само собой, – проворчал полицейский.

– Вот и отлично. А теперь проверим, что здесь есть.

По темной комнате заметались желтые лучи карманных фонариков. В большой комнате – никого. Двое рядовых тоже вошли внутрь и поднялись по лестнице в недостроенную мансарду. Сверху с чердака послышался довольный гогот: они нашли шампанское.

Хартман обнаружил в спальне тонкую заколку для волос из черепахи, лежавшую на подоконнике как вещественное доказательство. Он знал этот фасон. Такие обычно носила Фрида. Она, как правило, покупала их в одном и том же магазине прямо за собором Святого Стефана. И еще подсмеивалась над этими специализированными магазинами, сравнивая их с универмагом Мэйси в Нью-Йорке. Все эти пуговицы и заколки отражали новый стиль жизни, связанный с громадными универмагами и ювелирными магазинами.

Они были здесь, вне всяких сомнений, понял Хартман. Лежали на этой кровати. На этих отдающих плесенью чертовых одеялах. Он направил луч фонаря на одеяла, и на них заблестели капельки влаги. «Оставляют, словно слизняки, свои мерзкие следы чуть ли не на всей территории Австрии», – пронеслось в голове лейтенанта.

– Нашли что-нибудь? – спросил Биркау, подходя к нему сзади с двумя бутылками шампанского в руке.

– Они ушли, – произнес в ответ Хартман.

– Совершенно верно, – подтвердил Биркау. – Позабавились друг с другом и смылись, не так ли?

Хартман коснулся рукой пятна на одеяле. Оно было еще влажным и теплым: они смотались отсюда совсем недавно. Лейтенант поднес пальцы к носу. Запах спермы и женских выделений.

Он действовал как охотничья собака, ищущая по запаху свою жертву.

Из передней комнаты послышался мужской вскрик и вслед за тем – выстрел.

Хартман и Биркау бросились туда с оружием наготове.

– Летучие мыши! – крикнул один из рядовых.

Летучая мышь металась по комнате в свете фонарей, как бомбардировщик в лучах прожекторов.

Так вот какое движение заметил он в окне, догадался Хартман.

Еще несколько выстрелов, и с летучей мышью было покончено.

Надо действовать быстро и решительно, чтобы не упустить эту парочку, подумал Хартман.

Им необходимо было как можно быстрее покинуть имение фон Траттенов. Времени на то, чтобы решить окончательно, в каком направлении двинуться сперва, уже не оставалось. Радок знал, что преследователи могут нагрянуть сюда в любую минуту. Главное сейчас – это исчезнуть. Немедленно. И подальше уйти от мест, хоть как-то связанных с именем фон Траттена.

Радок засунул торопливо карты в сумку, а поверх положил несколько динамитных шашек из тех, что нашел на чердаке: кто знает, что может пригодиться в пути. А Макс полностью взял на себя заботу о съестных припасах и оружии, не позволив Фриде даже помочь себе.

Лесничий сказал, что знает неприметную хижину в горах, в нескольких часах пути отсюда. Радока это вполне устроило.

Пока они шли, снег все валил, и продвигаться вперед было очень трудно. Благодарение богу, что идет снег, думал Радок. Он занесет их следы.

Макс шел впереди, демонстрируя свою выносливость.

Придя в хижину, они повалились на койки. Макс немедленно захрапел, а Радок и Фрида, лежа вместе, дрожали от холода, словно кубики льда на подносе.

– Ты спишь? – прошептала она.

– А разве похоже на это? Я промерз до самых костей. Закоченел, как труп.

– Во всех нужных местах, – хихикнула она.

– Ничего смешного, – отозвался Радок. – Мои яйца от холода втянулись куда-то до самой печени.

– Может, мы могли бы подождать с уходом и до утра? Ты действительно думаешь, что они вышли на имение?

– Да, – ответил Радок.

Ему хотелось бы поддержать этот разговор, но он понимал, что не сможет сделать этого из-за страшной усталости, хотя и знал, что, как только кончится отвлекающее воздействие слов, его охватит печаль по фрау фон Траттен. Как совсем недавно по ее мужу. Он спрашивал себя: это по ним печаль или по его ушедшему прошлому?

Он не хотел выставлять напоказ свои переживания. Радо-ку, как больной собаке, нужен был укромный уголок, чтобы зализывать свои душевные раны.

– Пожалуй, пройдусь немного, – сказал он. – Слишком холодно, чтобы спать.

– Тогда и я пойду с тобой, – произнесла Фрида живо.

– Тебе надо отдохнуть, – заметил он.

– Но я не могу уснуть без моей портативной грелки для ног, – пошутила она.

– Я вернусь через несколько минут.

– Ох, прости! – проговорила девушка. – Я поняла: тебе хочется побыть одному. Ну что ж, в таком случае попробую обойтись без грелки. Возвращайся скорее.

Радок наклонился над ее лицом, но видел в темноте только темный силуэт. Чмокнув ее в щеку, он ощутил своими губами нежность ее кожи.

– Я люблю тебя, – промолвил он.

– Мне не хотелось бы, чтобы отвечать тебе всякий раз на твои признания вошло у меня в привычку, – призналась Фрида. – Я должна делать это только в порыве чувств. Ты понимаешь меня?

Радок не ответил. Вставая с узкой койки, он похлопал ее ласково ладонью по попке. За дверью ветхой хижины продолжал валить снег. Он был похож на искусственный, из кусочков бумаги, какой делают в Народном театре. Глядя на падающий снег, Радок почувствовал легкое головокружение. Ему начало казаться, будто снег, вместо того чтобы падать вниз, поднимается кверху, словно снежные хлопья потеряли вес.

Не надо слез: слезами горю не поможешь, сказал он себе. Он испытывал острую ненависть к тем, кто был повинен в гибели фрау: к этой свинье Кралю и к другой скотине, у которой даже имя было звериное – Вольф [78] .

Под этим проглядывавшим сквозь снежные хлопья небом Радок поклялся совершить акт возмездия во имя фон Траттенов, во имя миллионов неизвестных, коим суждено будет принять смерть от рук нацистов. Но одному ему не справиться с целой системой. Поэтому он должен будет сконцентрировать свои усилия на отдельных лицах. Мщение нельзя обращать против всей бюрократии, для этого надо выбирать отдельных ее представителей. И Радок принял простое решение: он уберет Краля и Вольфа Хартмана.

Теперь, таким образом, поставленная им перед собой задача не сводилась только к тому, чтобы, ускользнув от преследователей, переправить бумаги за пределы рейха: Радок хотел еще превратиться из объекта охоты в охотника. Но пока об этом никто не должен знать. Никому ни слова. Пусть каждый знает ровно столько, сколько необходимо. Такова тактика, которой он решил придерживаться.

Снежинки опускались на волосы Радока и, тая, стекали каплями ему на лицо.

– Ты так схватишь воспаление легких, парень!