Чтение онлайн

– Нет! – вырвался стон у Фриды.

– Только что звонила из Вены кузина ее кухарки, – продолжал Макс. – Фрау умерла. Этим утром. В виллу ворвались полиция и СС. У кузины был свободный день, и она пришла туда помочь кухарке с припасами. И вот тебе на! Хозяйка мертва! Застрелилась, как сказали ей полицейские. О боже, что за свиньи!

На узкой дороге было темно, как в преисподней. Снег все валил откуда-то из мрака. Фары были выключены, горели только габаритные огни. Не доезжая до дома нескольких сотен метров, водитель остановил машину.

Рядом с Хартманом на заднем сиденье сидел плотный мужчина по имени Биркау. Он был начальником местного отделения полиции и хорошо знал имение фон Траттенов.

– Господский дом вон там, немного выше дороги, – сообщил он, заполняя запахом лука все тесное пространство кабины автомобиля. – Там должна быть кухарка. А лесник живет в том вот домике.

Хартман всматривался в темноту, но ничего не видел, кроме падающего снега.

– Наши люди расставлены вокруг господского дома, – сказал Биркау. – Никто не войдет и не выйдет без их ведома.

Столь самоуверенное заявление покоробило такого профессионала, как Хартман.

– Какие еще строения есть в имении? – спросил он полицейского.

Казалось, полицейский не слышал вопроса Хартмана: на его грубом крестьянском лице не отразилось ничего. Лейтенант подумал было, что тот не понял его, но Биркау вдруг заговорил:

– Имеется еще охотничья хижина, прямо под горой Иоахима. В это время года она пустует: там лавины, вы же знаете. В ней останавливаются только в сезон охоты. И то лишь после того, как весной растает снег.

– Не похоже, чтобы сейчас таял снег, – заметил Хартман.

Биркау промолчал.

– Пусть ваши люди продолжают следить за господским домом, – распорядился лейтенант. – И установят также наблюдение и за домиком лесника. Возьмите еще двух человек и покажите мне эту охотничью хижину.

Хартман понимал, что Радок может сейчас решиться на все. Постарается выкинуть такое, что другому и в голову не пришло бы. Пойдет на любой риск. И его не остановит даже угроза схода лавины. Это и есть стиль Радока.

Биркау был чертовски недоволен тем, что его отстраняют от участия в важной акции в самой усадьбе и заставляют продираться через этот чертов снег. Этот страшный на вид сукин сын отдает приказы с таким видом, будто он и родился только для этого. Но, что бы там ни было, полицейский сделал, как ему приказали. Выйдя из машины под падавший снег, он переговорил со своими людьми, стоявшими в дозоре вокруг господского дома. Потом, прихватив с собой двух полицейских, вернулся к автомобилю. Хартман вышел из машины, чтобы присоединиться к ним.

– Нам туда, – произнес сердито Биркау, и группа двинулась в объятую мраком снежную круговерть.

После нескольких минут ходьбы Хартман посмотрел на Биркау и на двух одинаково выглядевших полицейских, которых тот выбрал в сопровождение.

– Ваши люди выслеживали когда-нибудь дичь в горах? – спросил Хартман, хотя и понимал, что вопрос этот дурацкий: каждый в этом районе Тироля имеет опыт охоты в горах.

Оба полицейских кивнули согласно.

– Серны? – продолжал спрашивать Хартман.

Снова кивки. Преисполненные энтузиазма.

– Вам нравится мясо серны?

«Конечно! Больше, чем зайчатина!» – ответили они ему теми же кивками.

– Отлично! – Хартман навел на рядовых полицейских автоматический пистолет. – Вы оба отправитесь сейчас снова в горы и отнесетесь к этой операции со всей серьезностью. В противном случае я уложу вас прямо здесь, и немедленно. Вы должны преследовать этого выродка с таким азартом, словно он – самая крупная в мире серна. Все ясно? Представьте себе, будто это бог всех серн, а вы – благонравные религиозные парни. И чтобы никакого шума в пути, никакого громыхания ружей при ударе о патронташи. Ни единого звука. Вы теперь охотники, а не деревенские простофили.

Хартман снял с предохранителя свой «вальтер». Щелчок был хорошо слышен в темной, снежной ночи.

– Ну как, усвоили? – спросил он.

Они усвоили и дали об этом знать столь же энергичными кивками, как и тогда, когда речь шла о сернах.

Группа двинулась дальше. Словно единая охотничья команда. И молча, как и полагается, когда выслеживаешь дичь.

Биркау потребовалось десять минут, чтобы найти хижину. Хартман на некоторое время потерял своих спутников из виду, но ничего не сказал. Его глаза привыкли постепенно к темноте, и он стал уже различать очертания деревянной хижины, когда Биркау положил на его плечо свою мясистую руку, давая ему знать о своем присутствии. Внутри хибары не было света. Дым из трубы тоже не шел. В общем, никаких неожиданностей. Но инстинкт подсказывал Хартману, что именно здесь развернутся главные события, в этом отдаленном и тихом убежище.

Внезапно он заметил едва уловимое движение внутри. Чуть-чуть дрогнула занавеска на окне. Он хотел бы удостовериться в этом, но темнота затрудняла видимость. Помогало немного лишь отражение света от снега, что и подавало какую-то надежду. Там кто-то есть, сказал лейтенант себе. Занавеска действительно шелохнулась, и для него этого было более чем достаточно. Он подозвал к себе жестом двух полицейских. Имелось одно обстоятельство, способное сослужить им хорошую службу: хижину построили вплотную к склону горы. Если кто-то зашел в нее, то мог выйти только через одну-единственную дверь впереди. Дыма не появилось. А ведь, если им дать время, они могут сжечь документы. Впрочем, неизвестно, есть ли они у них, или нет. «Хватит тянуть время! – подумал Хартман. – Мы должны захватить их врасплох. Это и быстро и надежно. Никаких стратегических ходов. Главное, чтобы они не успели ничего придумать».

– Они присмотрят за окнами, – шепотом сказал Хартман Биркау, имея в виду рядовых полицейских. – Вы же пойдете со мной. Мы вломимся в дверь. Я буду слева, вы – справа. Как ворвемся, падайте на пол и откатывайтесь в сторону.

– Чертовы ковбойские штучки! – пробормотал Биркау.

Хартман повел его к двери:

– Пошли же, приятель!

Лейтенант с начальником местного отделения полиции двигались медленно, выжидая, пока те двое займут свою позицию. Подойдя наконец к двери, Хартман кивнул Биркау, чтобы убедиться, что тот готов действовать. Полицейский также ответил ему кивком.

Ни звука не раздалось изнутри, когда Хартман ударил сапогом в дверь чуть повыше замка. Дверь распахнулась, и Хартман, ворвавшись в окутавший комнату мрак, покатился по полу. Биркау, влетев внутрь следом за ним, повалился прямо на него.

– Направо, болван! – прошептал Хартман, не подумав о том, что не было смысла понижать голос после того, как дверь была с грохотом выломана.

Они ползли, чтобы не подставлять себя под пули. Но это была излишняя мера предосторожности: в них никто не стрелял. Выждав целую нескончаемо долгую минуту, Хартман вскочил и, выстрелив в темноту, снова покатился по полу – к дальней стене. Сзади раздался выстрел, и над его головой просвистела пуля.