Чтение онлайн

– Бедняжка Цецилия, – продолжала леди Брейл, – едва могла говорить сквозь слезы. Она рассказала о скелете в часах. О полубезумном или даже окончательно сошедшем с ума мальчике, который… – Она осеклась. – Генри, как я понимаю, теперь вы уже совершенно не верите моему честному слову?

– В этом, София, вы заблуждаетесь.

– До того момента я никогда, – ее губы яростно искривились, – не имела ни малейших подозрений и тем более ничего не знала о случившемся. Но после одна только мысль о том, чтобы допустить брак Дженнифер с… – От волнения она с трудом подбирала слова. – Мой покойный супруг командовал Гренадерской гвардией, однажды он сказал, что человек, допустивший…

– Да, конечно. Но тетя Цецилия была готова одобрить этот брак?

– Ох, Генри! – Леди Брейл раздраженно махнула рукой. – Вы вряд ли сможете понять мать, особенно такую, как Цецилия. Она считала, что ее сын «излечился». Что это было детское помрачение рассудка. Ведь ничего подобного не происходило, когда он учился в Оксфорде и потом. Бедного мальчика не понимали. Цецилия очень хотела в это верить. Она не смогла даже рассказать ему про скелет. Ей пришлось так поступить, но зачем напоминать мальчику о случившемся? От скелета нужно было избавиться. И я, подруга Цецилии, не могла ее подвести. – Леди Брейл отвернулась к окну.

Мартин вспомнил ее взгляд в субботу вечером, когда она вышла от Цецилии Флит и спустилась вниз, проследовав мимо столика с телефоном, за которым сидел Мартин.

– Я так и знала! – воскликнула Дженни. – Она кого-то прикрывала!

– Боже мой! – вырвалось у Мартина. – Я думал, что вся эта затея со скелетом – просто шутка.

– Только не для меня, – ответила леди Брейл, даже не повернувшись в его сторону.

– Послушайте! – зарычал Г. М., стукнув кулаком по подлокотнику кресла. – Кто тут рассказывает историю? Тогда, в субботу вечером, после ухода Софии и тети Цецилии я остался с вами в библиотеке. Рики Флит разоблачил Стэннарда, заявив, что видел его в окне кабинета. И тогда он сказал одну фразу, от которой у меня по спине пробежала дрожь. Вы помните, что это было?

Стэннард пожал плечами:

– Кто-то спросил его, что он увидел в окне. Ответ был такой: «Лицо человека, которого прежде никогда не встречал. Совершенно мне незнакомого. Он смотрел на меня, словно какое-то божество».

– Словно какое-то божество! Вот оно! Совесть маленького убийцы говорила устами взрослого мужчины. Вот что он особенно запомнил. Вот о чем думал все эти годы. И… – Г. М. внимательно посмотрел на Стэннарда, – он вдруг стал очень резко с вами разговаривать.

– Я заметил, – поджал губы Стэннард, – как нервно и вспыльчиво он себя вел, пока вы меня расспрашивали. С таким свидетелем трудно иметь дело. Так вы говорите, все это потому, что он подавлял…

– Ха-ха! – громко рассмеялся Г. М. – Нет, впрочем, вы и сами могли это заметить. Просто вы сказали нечто такое, что могло его выдать.

– Я сказал? – удивился Стэннард.

– Вы же были в кабинете, когда услышали, как Флит закричал и упал на каменную плитку? Верно. Вы подошли к окну и посмотрели вниз. Так? Но потом сказали, что простояли там минут пять, пока гувернантка не вывела мальчика из-за дома на террасу. Но когда мы поднялись на крышу, Рики Флит почти сразу рассказал мне, что они с мисс Аптон выбежали из-за дома, едва услышали крик. Это же какой нужно быть замороженной улиткой с радикулитом, чтобы обходить дом пять минут? Рики мог что-то забыть? Конечно! Да и вас могла подвести память. Но есть способ все проверить. В это время на крыше паба напротив находилось шесть свидетелей. Правда, только двое из них сидели на фронтонах. И все подтверждают вашу версию. – Г. М. взял синюю папку и ткнул в нее потухшей сигарой. – Когда тело Флита упало на террасу, доктор Пьер Лорье выбежал из дома. К террасе подошел местный полицейский, взял лежащий на траве бинокль и направился в дом, вероятно, чтобы позвонить в участок. Доктор Лорье позвал леди Брейл, и та принесла из дома гобеленовую ткань. Доктор Лорье накрыл ею голову и плечи Флита. Цецилия Флит вышла и чуть не упала в обморок, но они с ней «немного поговорили», и она ушла. И только после этого гувернантка и мальчик вышли из-за дома. Боже мой! Конечно, чтобы добраться туда, потребовалось целых пять минут! Но совпадают ли показания двадцатилетней давности, данные гувернанткой и мальчиком в тот момент, когда воспоминания были еще свежи, с тем, что Рики Флит сообщил мне, а также Дженни и Мартину Дрейку? Включая, например, любопытную деталь о том, как доктор Лорье сказал: «Принесите из холла скатерть»? Я попросил Мастерса проверить их показания, которые они давали местной полиции двадцать лет назад. Все совпадает. Значит, показания обоих – выдумка от начала и до конца. Что и требовалось доказать. – Г. М. снова бросил синюю папку поверх других бумаг и продолжил, скорчив жутковатую гримасу: – Но был в этой истории и еще один серьезный обман, и старику стоило это понять еще до того, как разгадка стала настолько очевидной. На этой лжи держится половина всей тайны. Она связана с тем способом, которым убили Флита. Когда я в первый раз поднялся на крышу, то был озадачен и смущен. Не мог думать ни о чем, кроме одного цвета. И я говорил об этом цвете больше, чем художник-декоратор. В тот момент я полностью сосредоточился на розовой вспышке. Итак, я поднялся на крышу. И вот тогда под этим почтенным черепом закрутились шестеренки. До тех пор я не очень хорошо представлял себе, как выглядела окружающая местность. Артур Пакстон сидел на северном фронтоне и видел Флита сбоку. И вдруг меня осенило: возможно, именно Пакстон прислал анонимные открытки, ведь только в них упоминалась эта розовая вспышка. Пакстон солгал в своих показаниях полиции, он смотрел на все сбоку… А розовая вспышка, вероятно, возникла, когда какой-то белый предмет отразил красный свет, который исходил от пылающего огнем неба. И этот предмет должен был двигаться довольно стремительно, иначе не получилось бы никакой вспышки. Но он не мог подниматься в воздух высоко, в этом случае Фрю тоже обратил бы на него внимание. Но заметьте, Пакстон видел еще кое-что, чего Фрю рассмотреть не мог, – часть крыши. И то, что на ней происходило… А теперь подумайте! Что могло вызвать резкую боль или слабость, а может и то и другое, у жертвы, раз она замерла на секунду…

– Меч! – вмешался Стэннард.

– Нет, – тут же ответил Г. М. – Это невозможно, хотя сталь сыграла свою роль в этом деле. Но почему невозможно? Да потому что меч или любое другое режущее оружие означает кровь. А этого уже не скроешь. Не забывайте, что после падения тело Флита лежало на земле, его видели много свидетелей. Позвольте мне процитировать показания. Я столько раз их читал, что запомнил наизусть. – Г. М. закрыл глаза: – «Вышел Берт (полицейский), кажется, они с доктором Лорье начали спорить, кто из них понесет сэра Джорджа. Берт взял его за голову, обмотанную тканью, а доктор Лорье – за ноги. Они унесли тело…» – Г. М. выпрямил спину. – Даже если бы старый Пьер Лорье и решил смухлевать, ему не удалось бы скрыть кровь на теле ниже плеч. А потом вдруг раз, и в воскресенье вечером этот приятель, – он указал на Мартина, – на дрожащих ногах спустился с лестницы после своего падения с крыши и сказал, что я должен поговорить с «молодым» доктором Лорье, если мне хочется узнать больше об искусстве фехтования, чтобы лучше вспомнить о моей… хм… реинкарнации. И он упомянул удар, который назывался «низко-высоко». У меня в комнате была книга «Кавалеры», которую я читал. И в субботу в пабе, когда мы говорили с Мастерсом, я подчеркнул, что эта книга как раз об искусстве фехтования. При ударе «низко-высоко» ловкий фехтовальщик припадает к земле и со всей силы наносит удар по ногам противника чуть выше лодыжек. И атаковать Джорджа Флита можно было только одним способом – ударить его по ногам или лодыжкам, скрываясь за шестидюймовым парапетом. Холодное оружие никто не использовал. Но тогда я вспомнил, какие еще предметы висели на стене в кабинете внизу. Вы, – он пристально посмотрел на Мартина, – сами должны были их видеть. Еще я вспомнил, что старый доктор Лорье любил раскачиваться в своем кресле. – Г. М. глубоко вздохнул. – Видите ли, изначально здесь не должно было совершиться никакого невозможного преступления. Таковым его сделала многочисленная ложь, призванная скрыть истинное положение дел. Двенадцатилетний негодник ненавидел отца, который его постоянно избивал. Он намеревался выследить папашу, словно индеец. А потом убить его. Рики Флит знал (он сам так сказал), что отец собирается подняться на крышу и посмотреть на охотников, когда те будут проезжать мимо. Джордж Флит всегда так делал. Но как двенадцатилетний мальчик попал на крышу? У двери, что ведет в сад за домом, есть лестница. Мог ли он подкараулить старого черта, который с восторгом следил за охотой, и при этом остаться незамеченным? Легко! А почему? Все благодаря биноклю! Знаете, Мастерс постоянно начинал ворчать, когда я говорил, что хочу выяснить, все ли в порядке с биноклем, не сломан ли он. Для меня это было важно, независимо от способа, которым убили Флита. Бог ты мой! Представьте, что вы смотрите в бинокль, крутите колесико, но никак не можете настроить фокус? Вы начинаете сердиться, у вас возникает мысль, что вы, возможно, куда-то не туда смотрите, вы поворачиваете бинокль. Глядите по сторонам. Отстраняете его от глаз, рассматриваете. Но если бинокль хороший, вы просто не замечаете, что происходит вокруг вас. Так было и с Флитом. Двенадцатилетний маньяк со своим мальчишеским оружием, словно индеец, полз на животе под парапетом северной стены, а затем – вдоль восточной стены туда, где стоял отец. Вспомните, что до падения Флита никто не смотрел в его сторону. А когда мальчик оказался под парапетом с восточной стороны, увидеть его не мог уже даже Пакстон. Помнится, Мастерс упоминал, как мало места требуется взрослому человеку, чтобы спрятаться. Что уж говорить о ребенке? Сначала я не рассматривал такую возможность и пытался представить себе взрослого человека, способного нанести такой удар по ногам сильного мужчины вроде Флита. Мастерс тоже не думал, что это мог сделать ребенок. Но не забывайте, Рики Флит, как он сам рассказывал Стэннарду в камере смертника в Пентикосте, не был, что называется, обычным мальчиком. В одиннадцать он мог метнуть груз на двадцать семь футов и три дюйма. Не каждый взрослый способен на такое. Итак, Рики был взволнован и возбужден, нам доводилось видеть его в таком состоянии. Шум охоты подбадривал его. Собаки гнались за лисой, он преследовал волка. Он взял с собой кое-что из спортивного инвентаря, весьма тяжелое орудие, если не забывать, что это…

– Бита для игры в крикет! – прошептала Дженни. – Он говорил, что на той неделе ему подарили новую биту.

– А когда бита новая, – сказал Г. М., – она ослепительно-белая. Только не рассматривайте ее как обычную биту, лучше представьте себе, что это очень тяжелое широкое деревянное лезвие с узкими скругленными концами. Рики Флит держал биту в правой руке и лежал на животе, подогнув под себя левую. Так что это было лезвие биты. Оно, как вспышка, мелькнуло в воздухе и ударило Флита по ногам над лодыжками – в самое болезненное место. И сломала кости обеих ног, не пролив ни капли крови. Флит дернулся от ужасной боли и не смог устоять, и… Вот и все. Первые тридцать секунд или около того никто из свидетелей не смотрел на крышу, можете проверить показания. Все взгляды были прикованы к террасе, а за это время мальчик успел проползти под парапетом с северной стороны крыши. Готов поспорить, он был уверен, что в тот момент его никто не заметил, кроме, может быть, Бога. Вы, – Г. М. обратился к Мартину, – провалиться мне на месте, вы наверняка видели те биты на стене в кабинете Флита! В воскресенье вечером я вспомнил про них, вспомнил про удар «низко-высоко», так что даже пошел и еще раз проверил этот момент в книге. И я вспомнил кое-что еще: как доктор Лорье, старый доктор Лорье раскачивался в своем кресле перед часами со скелетом и бормотал: «Разве честный человек совершит такое?» Совершит что? Нам известно, что после падения Флита доктор Лорье, я сейчас процитирую, «сделал вид, будто осматривает сэра Джорджа». Он велел констеблю, невзирая на возражения последнего, держать покойного под голову, а сам взял его за ноги. Он был старым другом семьи, влюбленным в тетю Цецилию, и знал все о психопатических наклонностях мальчика. Он сразу понял, что это был не несчастный случай. Наконец, не забывайте, что Лорье работал полицейским врачом. Существовала большая опасность, что полиция, в особенности Скотленд-Ярд, обратит внимание на повреждения обеих ног, которые Флит никак не мог получить при падении. Тогда обнаружился бы весь обман. Вскрытие особой опасности не представляло: тело осматривали не особенно тщательно и в основном сосредоточились на изучении содержимого желудка. Лорье поклялся (таким образом солгав), что на теле нет никаких дополнительных повреждений. Но неожиданно вмешалась тетя Цецилия, стала плакать и умолять. И по ее настоянию старик Лорье перед похоронами ампутировал обе ноги чуть выше лодыжек. Поступок, прямо скажем, дурацкий, но наша Цецилия утверждала, что в таком случае никто не сможет доказать причастность ее мальчика к преступлению. Пришлось еще договориться с могильщиками, но как это происходило, я не знаю. Не стану вдаваться в мрачные подробности, – пробормотал Г. М., – о том, как доктор Лорье избавился от мышц и сухожилий. Однако много лет спустя, когда Лорье состарился и немного выжил из ума, он поставил у себя в кабинете часы со скелетом, словно в наказание за свой грех. Все могли видеть эти часы, но никто не знал правды. Кто-нибудь осматривал их?

– Да, я, – хрипло проговорил Мартин.

– Вы заглядывали внутрь? Хорошенько все разглядели?

– Там была какая-то платформа вокруг лодыжек и ступней. Вероятно, чтобы поддерживать скелет в вертикальном положении…

– Доктор Лорье купил старый анатомический скелет, – сказал Г. М. – Убрал то, что нужно было убрать, и прикрепил то, что нужно прикрепить. Работу он проделал очень умело. Но любой медик заметил бы, что кости лодыжек слишком большие и не могли принадлежать такому маленькому человеку. Если только не сделать деревянную платформу, которая почти полностью скрывала ступни и лодыжки. И доказать правду можно было, только вытащив скелет из часов. Я не успел это сделать, поскольку София украла скелет. Что же касается этого отвратительного убийства на крыше, то двенадцатилетний мальчик уполз никем не замеченный, а потом бросился с криками к своей гувернантке, рассказал, что натворил, и попросил защитить его. Вот почему им потребовалось пять минут, чтобы обойти дом. Никто не заметил, как Рики Флит был напуган. На него просто не обращали внимания. Но он, наверное, едва не потерял сознание, когда увидел, что из окна отцовского кабинета на него смотрит «Бог». Вы, – Г. М. указал на Стэннарда, – сказали еще одну фразу, которая очень взволновала Рики Флита. Вы назвали его чумазым мальчишкой. Эти слова снова закрутились и завертелись у меня в голове, когда позже я спросил Рики Флита о его отце, и тот выпалил: «Он никогда не возмущался, если я приходил домой весь грязный». Он тогда вспомнил, как перепачкался, когда полз по бетонной крыше на животе, чтобы убить отца.

На долгое время воцарилась тишина. Г. М. взял стакан виски с содовой и осушил его одним мощным шумным глотком, а затем поставил на место.

– Остальное вы и так почти все знаете, – продолжал он. – Та экскурсия субботней ночью в тюрьму…

– Где, – вмешалась Рут, – Рики убил Эниду Пакстон. Но зачем?

– Девочка моя, послушайте, молодой Флит сам сказал, что это было самовыражение. Он дал волю чувствам. Вы когда-нибудь видели, как гольфист в сердцах бьет клюшкой по дереву? Или как женщина бросает поднос с завтраком кому-нибудь в лицо? И это нормально. Только вот Рики Флит нормальным не был. Он, черт побери, страшно обиделся, когда девушка предпочла другого. Его гордость была уязвлена. И он оказался вместе с Дрейком, виновником всего этого. Но не рискнул напасть на него безоружным, как не смел в открытую дать отпор отцу. Он действовал исподтишка, не забывайте об этом. Рики так расстроился, что ему просто необходимо было причинить боль какому-нибудь беззащитному человеку и только после этого убить Дрейка. Да, это отвратительно. Но я предупреждал вас. Он ко всему приготовился. Помните, как вы все сидели в темном саду за домом перед тем, как ехать в тюрьму, и Рики Флит несколько раз убегал в дом якобы проведать мать?

– Да, – ответил Мартин. – Я хорошо это помню.

– Так вот, в последнюю свою отлучку он все приготовил. Ради этого он даже собирался предоставить вам всем надежное алиби. У него был кинжал в ножнах, он порезал себе руку и залил кровью этот кинжал, а затем убрал его в ножны, чтобы не испачкаться, только на рукоятке остались кровавые разводы. После этого Рики завернул кинжал в носовой платок и спрятал в карман. Точно так же поступил впоследствии доктор Лорье, когда убирал кинжал в карман. Вы отправились в тюрьму. Кто привлек ваше внимание к рапирам и кинжалам в камере смертника? Рики Флит. Как он и рассчитывал, в темноте вы не заметили, как он спрятал кинжал. Но после поединка на шпагах Дрейк с Рики пошли…

– Кстати, а «молодой» доктор Лорье как-то в этом замешан? – спросил Мартин.

– Никоим образом, сынок. Он просто немного сноб, вот и все. София – самая ценная его пациентка в округе, поэтому, когда он пил у нее чай в субботу, она, вероятно, упомянула, что капитан Дрейк поставил под угрозу замужество Дженни. Отсюда эти немного зловещие намеки, которые он делал вам в баре при первой вашей встрече.

– Давайте тогда вернемся к…

– Конечно. Если только вы перестанете меня перебивать. Когда вы с Рики Флитом пошли искать пробки, он все подстроил так, чтобы вы нашли кинжал. Смахнул в сторону несколько рапир и направил луч фонаря прямо на него. И судя по тому, каким образом все это оружие там оказалось, очевидно, что он уже некоторое время использовал тюрьму…