Чтение онлайн

Его неприязненный тон вывел доктора из себя.

– Все это расскажете коронеру, – бросил он.

Сьютейн на миг замер.

– Разумеется. – Повернувшись на каблуках, он быстро и сердито зашагал прочь.

Провожая доктора к его машине, Кэмпион припомнил сценку: Хлоя сидит у Носка на коленях и говорит: «С Джимми мы давние приятели».

– Бывают, мой друг, времена, – начал дядя Уильям, – когда весь мир сходит с катушек и так тарахтит у тебя над душой, что чувствуешь себя чертовский неуютно, каким-то неприкаянным. Единственное, что можно сделать в такой момент, – закурить хорошую сигару, взять в руку бокал и ждать, пока в темноте не забрезжит лучик света. Всю жизнь руководствуюсь этим правилом, и оно меня еще ни разу не подвело. Садитесь, мой мальчик, а я принесу нам выпить.

И дядя Уильям, в коричневом фланелевом костюме еще более напоминающий медведя, махнул рукой в сторону кресла, стоявшего у камина в малой музыкальной комнате, и отправился к буфету.

– Славные люди, – продолжил он, обозревая наполовину наполненный графин с шотландским виски. – Даже в такое время про меня не забыли. Это – для меня запас. Когда я прошлым летом впервые сюда приехал, Джимми выделил мне вон тот буфет и велел прислуге постоянно держать в нем графин и бокалы, чтобы я всегда мог спокойно выпить. Вот такие они люди, Кэмпион: добрые, умные, заботливые. Гости чувствуют себя здесь как дома. Даже получше, чем дома, – задумчиво добавил он. – Бедная моя матушка. Не имела никакого представления о комфорте в современном его понимании. И все-таки она была великая женщина. Выпьем за нее, Кэмпион. Пусть земля ей будет пухом.

Кэмпион молча выпил за свою повергавшую всех в трепет двоюродную бабку Каролину, жалея, что ее нет в живых, но отнюдь, впрочем, не желая ее присутствия здесь в столь нелегкое время.

– Сьютейн, Конрад и Носок сейчас на дознании. Линда с ребенком. Ив повезла Мерсера в Берли, и эта Финбро, слава богу, не путается под ногами, – довольным тоном сообщил дядя Уильям далее. – Можем одни спокойно подумать.

– А где Туфелька Беллью? – поинтересовался Кэмпион.

– Уехала. Разумная девушка. – Голубые глаза дяди Уильяма выразили восхищение ее сообразительностью. – Вчера, едва услышав новость, Носок засунул девицу в ее автомобильчик, и она уехала, но другой дорогой, чтобы не проезжать мимо места происшествия. Дело, разумеется, вовсе не в черствости. Как заявил Носок, Туфелька – не женщина, а дрессированная зверушка с репутацией. Объяснил ей, что помощи от нее все равно никакой и, если Сьютейну придется пропустить одно или два выступления, вывозить шоу придется ей. Она не такая, какими мы привыкли видеть актрис. Живет строго по расписанию: столько-то на сон, столько-то на репетиции, столько-то на выступления. На сцене-то она совсем другой кажется. – Дядя Уильям с некоторым сожалением покачал головой и сел напротив Кэмпиона.

– Ненавижу сплетни, – заметил он, прищурив на собеседника один глаз. – Не люблю и никогда не любил. В такой сумятице с этим вечно беда. Кто-то зажимает кого-то в уголке, и начинается. И никуда не денешься. И всегда так. Занятная сценка у нас тут была перед ланчем, пока вы беседовали в саду с доктором.

– Да? – проявил интерес Кэмпион, и дядя Уильям кивнул.

– Очень занятная, – повторил он. – Я призадумался. Может, ерунда все это. Но я перескажу, не уверен, что от меня ждали соблюдения тайны. Когда вы ушли, я спустился сюда – не любоваться же было, как Сьютейн одевается. И только уселся – явился Конрад и бочком, бочком – прямо ко мне. Я будто не замечаю. Не выношу этого типа. Так нет, он желал побеседовать. Спрашивает: не странно ли, мол, что погибла именно Хлоя Пай, а не кто-нибудь другой? Я ответил, что ничего странного не вижу. Собственно, дал понять – мне ее нисколько не жалко. Никогда не любил притворяться. При жизни она была просто жуткая, и без нее здесь гораздо спокойнее, а то изображала тут наивную девчонку. Почему бы не сказать правду? Ну вот, походили мы вокруг да около, а потом Конрад и поведал свою историйку. Я, конечно, посмеивался, но все же кое-что интересное услышал.

Дядя Уильям помолчал, цепляясь маленькими толстыми ступнями за ножки стула.

– Эта дама оказалась в шоу довольно таинственным образом. Вы знали? – медленно продолжил он. – Просто однажды Сьютейн объявил, что Хлоя будет участвовать, и она пришла. В общем-то, ничего особенного. Может, ему понравилось, как она танцует, хотя мое мнение вы знаете. Однако наш недомерок Конрад рассказал, что однажды он присутствовал на репетиции в зале, а Сьютейн сидел впереди и его не видел. И Конрад подслушивал – он поневоле признал. Эта самая Хлоя Пай подошла – а в зале было темно – и подсела к Сьютейну. Конрад объяснил, что ему, дескать, не хотелось пересаживаться, и пришлось слушать. – Тут дядя Уильям фыркнул. – И мисс Пай упомянула о каком-то телефонном разговоре, который у нее был со Сьютейном, и Конрад повторил мне ее слова. Ну, не совсем точно, наверное. Я передаю, как слышал. «Дорогой, – сказала, она, – Хлоя всем так говорила, это ничего не значит, – дорогой, не глупи. Меня пригласила твоя жена, и я приеду». А потом Конрад услыхал – сидел, значит, развесив уши, – как Сьютейн говорит: «Хлоя, ты мне там совершенно не нужна. Я все сделал и в своем доме видеть тебя не желаю».

Тут дядя Уильям остановился, отпил большой глоток виски и высморкался.

– Отвратительно это – выслушивать, а потом и повторять всякую болтовню, которая, может, еще и вранье, – недовольно пробурчал он. – Но вот дальше интересно, если правда. По словам Конрада, Хлоя Пай… Нет, кем же нужно быть, чтоб вот так навязываться человеку, который не хочет ее видеть? Он ей откровенно это заявил без всяких обиняков. И, по словам Конрада, Хлоя сказала: «Как же ты мне помешаешь, лапочка?» На что Сьютейн, голубчик наш, так прямо и ответил: «Не знаю, но, если попробуешь разрушить мою семью, остановлю, пусть даже придется тебя придушить».

Дядя Уильям откинулся на спинку кресла и, не мигая, уставился на Кэмпиона.

– Вот такой секрет, – сказал он. – Я вам все доложил. Чувствовал, что нужно. Заметьте, все это, возможно, вранье. Хотя глупо подобное придумывать, да Джимми и сам мне говорил: не хотел он приглашать Хлою, но она как-то прицепилась за кулисами к Линде, ну та по наивности ее и пригласила. Вряд ли Конраду стоило болтать об этом вот так, правда? В общем, я Ив не осуждаю.

– Ив? – переспросил Кэмпион, отвлекшись от своих мыслей.

Румяное лицо дяди Уильяма потемнело.

– Ив тоже узнала, – пробормотал он. – Сидела в кресле на террасе прямо под окном. Ну и услышала, как Конрад мне говорил.

– Она что-нибудь сказала?

– Сцена была еще та, – ответил дядя Уильям. – Я ушел. Так спокойней. В пылу ссоры людям может померещиться, будто ты тоже что-то сказал. В общем, ушел.

Несколько минут они сидели в молчании. В небольшой северной комнате было прохладно и сумрачно, зато сад купался в лучах солнца.

Мистер Кэмпион задумался о Бенни Конраде.

– Я слышал упоминание о гонках, – вспомнил он. – Что за гонки?

– Клуб велосипедистов, – пренебрежительно бросил дядя Уильям. – Работа на публику. Этим ребятам приходится время от времени такое проделывать. Вы наверняка слышали. Парень – верховный жрец велосипеда. Нелепые затеи.

Кэмпион смутно припомнил какие-то газетные статьи.

Дядя Уильям пояснил:

– Конрад несколько лет назад весьма успешно выступал с номером, где танцевал на велосипеде, и потом участвовал в разных рекламных штучках. Повсюду красовались его фотографии с велосипедом той фирмы. За одним – другое, как это обычно бывает, и вскоре основали клуб, и Конрад у них председатель. Он вручает призы, ездит на гонки во Францию. Всякое такое. Думаю, там немало участников – увлеченная молодежь, которая ходила на его представления и хлопала. Беда в том, что Конрад не настолько хорош, чтобы в одиночку вытянуть шоу. «Колеса на колесах» провалились, и он, будучи в поиске, чем заняться, страшно обрадовался, когда Сьютейн пригласил его как своего дублера и дал пару небольших ролей в моем шоу «Ворчун». Однако парень вовсю старается себя разрекламировать. Гонки – очень важное для клуба мероприятие. Членов там теперь мало, зато все энтузиасты. Они его считают прямо героем, чем-то вроде принца, бедолаги свихнутые. – Мистер Фарадей подался вперед и, ткнув коротким указательным пальцем в колено собеседника, серьезно произнес: – Конрад из тех, у кого абсолютно все есть для успеха, кроме собственно таланта. Он как тип, который напялил роскошный фрак, а грудной клетки нет.

– А что они делают на этих гонках? – поинтересовался Кэмпион.

– Едут от паба в Лондоне до паба в Эссексе, а потом отправляются еще в какой-нибудь паб – поесть и речи произнести. Очередные гонки состоятся в воскресенье на следующей неделе.

Дядя Уильям налил себе еще выпить.

– Подремлю чуток, – вздохнул он. – Столько суматохи. Подумайте, Кэмпион, о том, что я рассказал. Джимми – хороший парень. Нельзя, чтобы на него просто так наговаривали, особенно этот недомерок. Обдумайте все, мой мальчик.

Кэмпион встал.

– Непременно, – пообещал он с отрешенным видом.

Кэмпион отлично помнил, как Сьютейн прошлым вечером появился за окном и как потом держался на месте происшествия, и сыщика охватили неприятные сомнения.

Оставив дядю Уильяма покоиться в кресле – короткие ножки скрещены, на лице – выражение философского созерцания, – Кэмпион вышел в большой холл, где по каменным плитам тянулись к двери пальцы солнечных лучей. Дом наполнился покоем и послеполуденной дремотой.