Чтение онлайн

Мерсер восхищенно гукнул, и даже Носок улыбнулся.

Мисс Финбро усилила хватку.

– А ну, тихо! – чуть ли не взревела она. – Вы и так уже его расстроили. Подумайте, через что ему пришлось пройти. Мистер Сьютейн столько работает, он устал, вымотался…

– Замолчите, Финни. – Танцор вскочил на ноги и стоял, обернувшись полотенцем, холодный, злой и куда более благоразумный, чем любой из его коллег. – Боже, ну и сборище мартышек! – воскликнул он. – Что у нас происходит – репетиция кошмара? Соберитесь, ради бога! Конрад, я вообще не понимаю, зачем ты торчишь в моей уборной. Проваливай. А ты, Финни, девочка моя дорогая, вернись наконец к работе.

Мисс Финбро отпустила свою дрожащую жертву. На какой-то миг массажистка замерла, глядя на Сьютейна, – простая женщина средних лет, красная и возбужденная из-за несвойственной ей вспышки.

– Простите, мистер Сьютейн, – кротко проговорила она и пошла к двери, но тут у нее вырвалось рыдание.

Этот совершенно искренний всплеск эмоций был, однако, неприятен окружающим, и все смутились.

Конрад посмотрел ей вслед, и его передернуло.

– Извини, Сьютейн, если я был груб, – сказал он с оттенком бравады. – Но я так чувствую. И другие тоже.

– Реплика на уход, – заметил Носок.

Конрад взял свой свитер и пошел к двери.

– Можешь разорвать наш контракт в любой момент, – заявил он, помедлив на пороге. – Только я все равно считаю: с человеческой точки зрения Хлоя Пай была убита.

Дверь закрылась, и несколько мгновений стояла тишина. Наконец Мерсер пошевелился.

– Может, и правда? – пожал плечами он.

Все повернулись к нему, но он смотрел только на Сьютейна, вопросительно и весело.

Чары рассеялись с появлением Хьюза, который принес неожиданную весть: приехал доктор Бувери и желает перемолвиться словом с мистером Кэмпионом.

Спустившись на первый этаж вслед за Хьюзом, Кэмпион попал в мирок хаоса.

Домашнее хозяйство в поместье Белые Стены функционировало лишь благодаря постоянному, точно рассчитанному балансированию, а в то утро, когда, образно говоря, в хрупкий механизм уронили гаечный ключ, сам дом, казалось, был готов обрушиться, а домочадцы страдали от легкой формы помешательства.

В холле дворецкий принялся беспомощно озираться. У дверей взволнованная горничная вступила в неравную схватку с упорным молодым человеком, держащим в руках фотоаппарат, а в нише под лестницей Линда Сьютейн говорила с кем-то по телефону, и ее низкий мягкий голос звучал надрывно и жалобно.

Доктора Бувери нигде не было.

– Он очень хотел побеседовать именно с вами, сэр, – расстроился дворецкий. – Минуту назад стоял вот здесь. – Говоря, Хьюз поглядывал на дверь, где горничная уже едва удерживала оборону.

В этот момент доктора услышал весь дом. Он был этажом выше и гневно на кого-то рокотал.

– Ну конечно, – с облегчением сказал Хьюз. – Я совсем забыл, сэр. Он у мисс Сары. – Дворецкий опять взглянул на дверь и вздрогнул: незваный гость почти уже прорвался в дом.

– Вы не могли бы подняться наверх, сэр? Мне нужно здесь…

Фраза осталась незаконченной: Хьюз не сумел себя обуздать и кинулся на посягателя, словно сорвавшийся с поводка бульдог.

Кэмпион вернулся наверх и, идя на голос доктора, который уже перешел в грозный рев, завернул за угол в верхнем холле и наткнулся на негодующего пожилого джентльмена. Тот был поглощен разговором с няней. Ее Кэмпион уже видел днем раньше.

– Пришлите горничную! – требовал доктор. – Нечего тут стоять, как идиотка! Давайте сюда горничную! И собаку тоже.

Женщина колебалась. Она была в годах и сложения, которое туманно определяют как «нехуденькая». Лицо у нее было простое и неглупое, но в карих глазах сверкало особенное упрямство, и оно живо напомнило мистеру Кэмпиону о кое-каких важных персонах времен его юности.

– Ребенок боится… – начала няня, явно в третий или четвертый раз.

– Делайте, как сказано, женщина! – У доктора на щеках заходили желваки.

Няня бросила на Бувери негодующий взгляд и вышла, шурша накрахмаленным фартуком.

Старик повернулся и уставился на Кэмпиона.

– Доброе утро. Хотел бы с вами поговорить. – Он оглянулся в комнату, на пороге которой стоял.

В своем свободном одеянии доктор казался огромным. Воротничок у него был подрезан и не стоял, а лежал, чтобы не мешать его многочисленным подбородкам, а петлицу украшали бутоны «крошки Доррит».

– А мать где? Не знаете? – наступал он. – По телефону говорит? Просто смешно. Тогда вы мне помогите. Заходите давайте.

Кэмпион вошел в большую белую комнату, обставленную как детская. Несмотря на все современные ухищрения дизайна – ярко раскрашенные ширмы, развивающие картинки… – были здесь и признаки старинного уклада: страшный плетеный коричневый стул, древняя каминная решетка, огромное количество сохнущей одежды.

Доктор Бувери указал на кровать под окном в противоположном конце комнаты.

– Ребенок спрятался там, – сообщил он. – Не хочу ее оттуда выволакивать, а если начну двигать кровать, могу ее задеть, так-то. Нужно аккуратно поднять. Беритесь за ножки.

Кэмпион сделал, как ему сказали, и вместе они подняли кровать и переставили на середину комнаты. Девочка съежилась в уголке у стенки. Она стояла на коленях, закрыв голову пухлыми ладошками, а из-под многочисленных юбочек чуть виднелись маленькие ступни.

Доктор Бувери подошел к ребенку.

– Куда тебя эта зверюга укусила? – спросил он как ни в чем не бывало.

Малышка задрожала, но с места не двинулась. Доктор нагнулся, взял ее на руки – она замерла все в той же позе – и отнес на постель.

– Теперь уже нечего бояться. – Старик говорил не сердито, но и не слишком сочувственно. – Нужно осмотреть рану, так-то. Ее следует промыть теплой водой. Собачьи укусы не опасны. Ты не взбесишься, ничего подобного не будет. Куда тебя укусили?

Мистер Кэмпион вдруг почувствовал себя совсем юным. Очень давно он уже слышал подобный пренебрежительный, но притом абсолютно уверенный тон, и тогда же к нему пришла мысль во всей ее ужасной правде: так разговаривает Бог.

Сара слегка успокоилась и настороженно смотрела на мужчин сквозь спутанные и влажные от слез волосы. Она была очень бледна и крепко сжимала челюсти. На внутренней стороне плеча у нее виднелась царапина, и доктор с профессиональным интересом принялся ее осматривать.