Чтение онлайн

Оутс, ухмыляясь, вернулся обратно.

– Так я и думал, – торжествующе заявил он, садясь. – Она завернула в его записку свое кольцо и отправила ему. Что ж, весьма достойный и сокрушительный удар, что бы он ей ни написал! Только посмотри на него… Он что, намерен устроить скандал?

– Надеюсь, что нет, – отозвался мистер Кэмпион.

– Нет, передумал. Уходит. – Суперинтендант, похоже, был слегка разочарован. – Хотя весь красный как рак. И посмотри на его руки. Они дрожат от ярости. Слушай, Кэмпион, что-то мне это не нравится. Он чуть ли с ума не сходит от злости.

– Да хватит тебе на него таращиться, – заметил Кэмпион. – Ты собирался мне рассказать что-то невообразимо интересное про законодательство о компаниях.

Суперинтендант нахмурился, не сводя глаз с удаляющихся фигур.

– Да? Из-за этого спектакля у меня совсем из головы вылетело, – сказал он. – Ага, они ушли, и другая парочка снова успокоилась. Что ж, небольшому роману пришел конец. Мне понравилось.

– Еще бы, – язвительно бросил мистер Кэмпион. – Мне это, вероятно, стоило двух неплохих знакомств, но что с того, если ты рад? Всю эту историю через пару дней смоют слезы, и, возможно, о ней просто забудут. Но если тебе понравилось…

Суперинтендант пристально посмотрел на него.

– Ошибаешься, – ответил он. – Я, конечно, не спец по провидениям… или как это называется?

– Пророчествам? – рассмеялся Кэмпион.

– Пророчествам, – удовлетворенно повторил Оутс. – Но могу тебе сказать, Кэмпион, что инцидент, свидетелями которого мы только что стали, будет иметь далеко идущие последствия.

– Да ты просто пьян, – подытожил его спутник.

Оутса, конечно, нельзя было назвать трезвым, но, как он сам потом заметил, несмотря на это, он оказался совершенно прав.

О помолвке мисс Дениз Уоррен и мистера Руперта Филдинга, члена Королевской хирургической коллегии, было объявлено в конце августа, шесть недель спустя после сообщения, что ее свадьба с мистером Артуром Марчем, сыном покойного сэра Джошуа Марча, не состоится, и, когда октябрьским утром мистер Кэмпион шел по Пэл-Мэл в сторону клуба «Джуниор Грейс», происшествие в ресторане выглядело достоянием древности.

Близился полдень, и солнце отражалось в окнах-фонарях клуба, столь больших и ничем не закрытых, что благопристойные джентльмены за ними напоминали, скорее, экспонаты за стеклом, чем зрителей, наблюдавших за тем, что происходит на улице.

Подходя к зданию, мистер Кэмпион вдруг испытал обостренное чувство некой потери. Лишь остановившись на тротуаре и глядя на широкий фасад левого крыла здания, он понял, что именно изменилось, и это повергло его в шок. Большое кресло в центральном окне гостиной теперь занимала не знакомая орлиная фигура старика Розмэри, но невысокий толстенький пожилой джентльмен по фамилии Бриггс, состоявший в клубе всего лет десять или пятнадцать, безвкусный, не пользовавшийся особой популярностью грубиян.

Мистер Кэмпион с предчувствием катастрофы вошел в подъезд, и его подозрения подтвердились несколько мгновений спустя, когда он обнаружил Уолтерса, главного дворецкого, в слезах. Поскольку Уолтерс, дородный мужчина шестидесяти пяти лет от роду, никогда не терял чувства собственного достоинства, увиденное не только потрясло, но и повергло Кэмпиона в замешательство. Шумно высморкавшись, Уолтерс пробормотал извинения, после чего без лишних слов добавил:

– Его больше нет, сэр.

– Кого? Старика? То есть сэра Чарльза Розмэри? – спросил мистер Кэмпион, замирая от ужаса.

– Да, сэр. – Уолтерс позволил себе шмыгнуть носом. – Это случилось сегодня утром, сэр. В кресле, где он обычно сидел, как всегда любил. Мистер Марч и еще один или двое джентльменов успели перекинуться с ним парой слов, а потом сэр Чарльз задремал. Я видел, как он тяжело дышит во сне, но ничего такого не подумал, поскольку для его возраста в этом нет ничего странного, но зато пришедший примерно через час мистер Филдинг сразу же заметил, что что-то не так, и позвал меня. Мы вдвоем усадили старого джентльмена в такси, и мистер Филдинг повез его домой. Доктор Филдинг только что вернулся и рассказал нам: мистер Розмэри умер в такси. Через два дня ему должно было исполниться девяносто. Для нас это большой удар. Будто конец эпохи, сэр. Я еще застал старую королеву, но это совсем другое. Я, знаете ли, помню его с тех пор, как сорок лет назад пришел сюда.

Мистер Кэмпион, к своему удивлению, обнаружил, что и сам сильно потрясен случившимся. Слова Уолтерса многое значили. Старик Розмэри был непременным атрибутом этого места.

Войдя в гостиную, Кэмпион увидел возле восточного камина Филдинга, вокруг которого собралась небольшая толпа. Мистер Кэмпион подошел к ним.

Филдинг с профессиональным спокойствием описывал случившееся, возможно даже не догадываясь, что в силу обстоятельств стал объектом всеобщего внимания. Кивнув Кэмпиону, он продолжил свой рассказ:

– Мистер Розмэри столь хрипло и тяжело дышал, что я пошел на него взглянуть. Он уже тогда был без сознания и не приходил в себя до самого конца, который, как вам известно, наступил в такси.

– У него ведь была квартира на Дувр-стрит? – спросил кто-то.

– Да, – кивнул Филдинг. – Уолтерс дал мне адрес. Бедняга умер еще до того, как мы приехали на место, и я, убедившись, что ничем не могу помочь, позвал его слугу, который, похоже, сразу все понял. Мы уложили старика на кровать, и слуга сказал, что домашним врачом хозяина был доктор Филипсон, так что я позвонил на Харли-стрит, а потом ушел.

– Могу поспорить, сэр Эдгар крайне расстроился, – сказал кто-то, кого Кэмпион видел впервые. – Они хорошо друг друга знали. Однако вряд ли он особо удивился – старики часто умирают именно так: внезапно и мирно.

Толпа разбилась на группы поменьше, которые вновь стали расти, когда пришли на обед другие члены клуба. Поведение мистера Бриггса, экспроприировавшего любимое кресло, стало поводом для пересудов, и секретарю пришлось выслушать ряд недовольных высказываний. В курительной воцарилась мрачная, словно предвещающая катастрофу атмосфера, и в газеты, которые уже оповестил один из подчиненных Уолтерса, поступило немало телефонных звонков.

А перед самым обедом случился неловкий инцидент, свидетелем которого стал мистер Кэмпион вместе с почти всеми его одноклубниками. Явился Артур Марч и устроил сцену.

Все началось в холле, когда Марч услышал плохую новость от Скрупа, привратника. Его протестующий, полный недоверия возглас донесся до гостиной еще до того, как в дверях появился он сам, бледный и взволнованный. Рухнув в кресло, Марч махнул официанту, требуя вина, а затем, слегка нарочито утерев лоб, снова поднялся и направился туда, где стояли Филдинг и Кэмпион.