Чтение онлайн

Без малого три часа спустя мистер Кэмпион сидел в кабинете суперинтенданта в Скотленд-Ярде, мягко пытаясь его убедить.

– Арестовать его за нападение – это, конечно, хорошо, – говорил он, – но задержать его вряд ли удастся. Вам не доказать его участие в покушении на убийство Розмэри или реальном убийстве Ноуэлла.

Станислаус Оутс сидел за своим столом, с довольным видом скрестив на груди руки.

– Думаешь?

– Ну… не хотелось бы умерять твой энтузиазм, но что у тебя есть? – рассудительно проговорил мистер Кэмпион. – Уолтерс может показать под присягой, что Марч встретил его вчера утром в гостиной и убедил позволить ему отнести выпивку сэру Розмэри как повод поговорить со стариком, который пребывал в дурном настроении. Да, знаю, это может что-то значить, но для суда этого мало. Потом ты можешь рассказать, что Марч обнаружил свою ошибку и, рассуждая примерно так же, как и я, вышел на Ноуэлла. И еще ты можешь подтвердить, что он на меня напал. Вот, собственно, и все. Ему ничто не грозит. В конце концов, с чего бы Марчу желать смерти Розмэри? Лишь потому, что внучка старика не захотела выйти за него замуж?

– Это не столь уж абсурдная мысль, как тебе кажется, дружище, – отеческим тоном заметил Оутс. – Собственно, если бы Дениз Уоррен вышла замуж за Артура Марча, Розмэри никто бы и пальцем не тронул.

Мистер Кэмпион уставился на него, и суперинтендант удовлетворенно продолжил:

– Помнишь наш ужин в ресторане «У Бенджамина», где мы праздновали мое повышение?

– Прекрасно помню. Ты тогда напился и выставил нас на посмешище.

– Вовсе нет! – возмутился Оутс. – Я был крайне наблюдателен и узнал много интересного. Я видел, как мисс Уоррен разорвала свою помолвку с внуком старого друга Розмэри, сэра Джошуа Марча, и пытался тебя проинформировать о некоторых фактах, но ты меня не слушал. Помнишь, я говорил тебе, что вы, любители, собираете недостаточно данных? А еще как я говорил тебе про закон о компаниях?

– Что-то припоминаю, – кивнул мистер Кэмпион.

Суперинтендант несколько смягчился.

– Известно ли тебе, что среди мелких компаний является обычной практикой делать деньги на крупных страховках, которые оформляются на имя члена компании с конкретной целью заработать?

– Да, я слышал об этом. Но разве свою жизнь страхует обычно не партнер?

– Не всегда. В том-то и суть. – Оутс широко улыбнулся. – Если среди партнеров нет никого, для кого страховой риск не слишком велик, часто страхуют кого-то из младших членов компании, а иногда вообще постороннего, у которого, как они говорят, «хороший риск». В общем, слушай, Кэмпион… – Оутс наклонился через стол. – Когда «Аллан Марч и сын» – первый сэр Джошуа тогда был сыном – оказались на мели шестьдесят с лишним лет назад, они решили оформить полис на шестьдесят тысяч фунтов, чтобы взять под него кредит. Аллан Марч был стар, а у Джошуа имелись проблемы с сердцем. Им требовался кто-то с «хорошим риском», поскольку при столь крупной сумме необходимо было по максимуму снизить страховую премию. Розмэри и Джошуа дружили, и в то время Розмэри казался настоящим чудом. Он обладал прекрасным здоровьем, умеренными привычками и к тому же имел немалую рекламную ценность.

Он замолчал, и Кэмпион кивнул:

– Продолжай. Я слушаю.

– В общем, «Марч и сын» обратились в «Коммерческие решения общеполезной тематики», которые тогда были начинающей компанией, одной из первых, которая широко себя рекламировала, и те согласились рискнуть, взяв крайне низкую премию, из-за известности Розмэри и, естественно, из-за здорового образа жизни, который тот вел. Розмэри согласился принять участие в сделке и застраховаться – ради друга и из-за затруднительного положения, в котором оказалась компания Марчей. Но в качестве жеста со своей стороны он выдвинул условие. «Если я доживу до девяноста, – заявил он, – полис возвращается ко мне». Тогда это звучало как шутка, поскольку в викторианские времена мало кто доживал до такого возраста даже близко, к тому же всех в первую очередь интересовала возможность сразу же получить кредит. Тем не менее договор был заключен, надлежащим образом подписан и скреплен печатью.

– «Марч и сын» оставили страховку в силе?

– Само собой, – кивнул суперинтендант, пристально наблюдая за лицом Кэмпиона. – Вряд ли им было удобно выплачивать сумму, которую они заняли под этот полис, и вряд ли они могли бы взять кредит дешевле, учитывая столь низкую страховую премию. Но теперь ты понимаешь ситуацию. Я бы тебе все это рассказал еще летом, если бы ты меня слушал. Все ясно, не так ли?

Мистер Кэмпион моргнул.

– Значит, если бы старик Розмэри умер до своего девяностого дня рождения, – наконец сказал он, – остаток шестидесяти тысяч отошел бы компании «Марч и сын». Но если он доживет до завтра, деньги перейдут в его владение, а затем достанутся Дениз Уоррен.

– Завтра ведь ему исполняется девяносто? – спросил Оутс. – Марч вполне мог добиться своего. Полагаю, он надеялся, что девушка вернется к нему и он получит посредством нее деньги. Что ж, дружище, что теперь скажешь?

– Ничего, – дружелюбно ответил мистер Кэмпион. – Разве что неясно, при чем тут законодательство о компаниях? Как по мне, так, скорее, уж страховое?

Оутс пожал плечами.

– Может, ты и прав, – легкомысленно бросил он. – Я не энциклопедия, и я не учился в вечерней школе. И все же, – с усмешкой добавил он, – приятно чувствовать, что и мы, профессионалы, на что-то способны. От вас, любителей, порой есть польза, но, когда доходит до реального дела, мы каждый раз вас обставляем.

– Похоже, ты и впрямь в это веришь, старый негодник, – улыбнулся мистер Кэмпион.

Я всегда считал, что главное, о чем следует помнить, когда пишешь автобиографию, – не позволять себе излишней скромности, способной испортить к черту любое повествование. Эта история лично моя, Альберта Кэмпиона, и я нисколько не сомневаюсь, что показал себя в ней в наилучшем свете, вопреки тому факту, что мы вместе со стариной Лаггом оказались на волосок от смерти, и каждый раз, стоит мне об этом подумать, я слышу звуки квинтета арф.

История началась с моего завтрака в постели.

Мистер Терк, камердинер лорда Пауна, обучился ораторскому искусству и с тех пор читал «Таймс» его светлости, пока его светлость потреблял свой скудный завтрак, состоящий из молока и орехов.

Лагг, который, несмотря на все свои выдающиеся качества, довольно туповат, познакомился с камердинером его светлости в пабе на Мэйфер-мьюс, где обслуживают джентльменов из числа прислуги джентльменов, и на него тотчас же снизошло вдохновение последовать примеру нового знакомого. Лагг не обучался ораторскому искусству, по крайней мере с тех пор, как покинул исправительную колонию для малолетних правонарушителей в Борстале в годы правления Эдварда Седьмого. Ко мне на службу он поступил, будучи досрочно освобожденным из тюрьмы с внушительным списком проявлений неуместной отваги и изобретательности. Теперь он читает мне «Таймс», пока я ем, нравится мне это или нет.

Поскольку литературная сторона журналистики не в его вкусе, он зачитывает мне лишь те колонки в газете, которые его всерьез привлекают, а именно – некрологи.

– «Питерс»… – прочел он, заслоняя мне свет своей массивной фигурой в рубашке с короткими рукавами. – Знаете кого-нибудь по фамилии Питерс, шеф?

В эту самую минуту я изучал адресованное мне письмо, особо заинтересовавшее меня своей цветистостью и отсутствием подписи, и не слышал его, пока Лагг наконец с легким раздражением не отложил газету.

– Что, ответить не можете? – с обидой спросил он. – Какой мне толк пытаться создать тут хоть какую-то атмосферу, если от вас поддержки не дождешься? Мистер Терк говорит, что его светлость крайне внимателен к тому, что ему читают. Он пережевывает все по сорок раз, прежде чем проглотить, и слушает не отвлекаясь.

– Не сомневаюсь, – рассеянно бросил я, всецело занятый письмом, которое во всех отношениях не было обычной анонимной чушью.

– «ПИТЕРС – Р. И. Питерс, тридцати семи лет, скончался во вторник девятого числа в Тетеринге после недолгой болезни. Похороны – церковь Тетеринга, в два тридцать в воскресенье. Без цветов. Сообщение исключительно для друзей покойного». – Лагг читал ужасно, но с выражением.

Имя меня заинтересовало.

– Питерс? – переспросил я, поднимая взгляд от письма. – Р. И. Питерс… Свин Питерс? Это про него?

– О мой бог! – Лагг с отвращением отшвырнул газету. – Да вы типичный чертов обыватель, вот кто вы такой! После недолгой болезни, я же вам твержу. Знаете его?

– Нет, – осторожно ответил я. – Не совсем. Теперь уже нет.

На похожем на круглую луну лице Лагга промелькнула презрительная гримаса.

– Я вас понял, Берт, – самодовольно бросил он, уткнувшись двойным подбородком в распахнутый ворот рубашки, – он нам не ровня.