Чтение онлайн

А в это время наш друг Жюль, не ведая о сгустившихся над ним тучах и о горячем споре с полицейским, разгоревшемся возле отеля, орудовал в погребе, куда проник еще до того, как Рэксол очутился у перил в первый раз. Жюлю невероятно повезло, что он выбрался из погреба как раз в то время, когда Рэксола не было возле перил. Быстро шагая по переулку во второй раз, Рэксол заметил впереди человека, идущего к набережной. Он тут же догадался, что это Жюль. Полицейский отпустил Рэксола слишком поздно. Миллионер побежал, и Жюль, заслышав звуки погони, тоже. Бывший метрдотель стремительно мчался по прямой к определенной части парапета на набережной. На глазах у пораженного Рэксола он перепрыгнул через парапет и, по всей видимости, бросился в реку.

«Неужели негодяй настолько отчаялся, что решил покончить с собой?» – подумал Рэксол. А в следующий миг, завидев клубы дыма и услышав фырканье парового катера, понял, что Жюль не совершал самоубийства. От набережной отошел кораблик и направился в сторону Лондонского моста. Над ночной рекой безмолвно расстилалась дымка. Рэксол беспомощно стоял на набережной…

Уже дважды потерпев поражение в состязании умов «Гранд Вавилона» – первый раз от Рокко, а второй раз от Жюля, – Рэксол не сильно горевал из-за того, что нынешний план сорвался. Это произошло из-за непредвиденного вмешательства постороннего лица вкупе с чистым невезением. А раз так, то ночное происшествие не помешает ему хорошенько выспаться.

На следующий день миллионер отыскал принца Ариберта, с которым у него установилась крепкая дружба, и поведал о событиях минувшей ночи, отдельно упомянув об отравленной бутылке «Романе-Конти».

– Полагаю, вы вчера ужинали с принцем Евгением?

– Да. И как ни странно, выпили бутылку «Романе-Конти». Превосходное вино, которое Евгений просто обожает.

– А сегодня вы тоже с ним ужинаете?

– По всей вероятности, да. Боюсь, сегодня наш последний день здесь. Евгений хочет завтра вернуться в Познань.

– Не приходило ли вам в голову, принц, что если Жюлю удастся отравить вашего племянника, то он преуспеет и в отравлении вас?

– Я об этом не думал, – рассмеялся принц Ариберт. – Пожалуй, вы правы. Насколько можно судить о методах Жюля, когда он преследует свою жертву, то не берет в расчет тех, кого случайно убивает по пути. Впрочем, теперь на сей счет мы можем не бояться. Вы знаете, какую бутылку нужно уничтожить.

– Я предлагаю не уничтожать ее, – спокойно произнес Рэксол. – Если принц Евгений пожелает вина «Романе-Конти» сегодня к ужину, а так наверняка и случится, я предлагаю, чтобы эту самую бутылку принесли ему – и вам.

– В таком случае вы нас отравите?

– Едва ли, – улыбнулся Рэксол. – Мое намерение – обнаружить сообщников Жюля в отеле. Я уже навел справки насчет смотрителя погребов, мистера Хаббарда. Не кажется ли вам странным, что именно сегодня он слег из-за болезни? Как меня уведомили, мистер Хаббард страдает острым расстройством желудка, которое началось ночью. Сегодня вместо Хаббарда в погребе работает его помощник, хоть и юный, но на вид весьма сообразительный паренек. Излишне говорить, что мы будем присматривать за этим молодым человеком.

– Один момент, – перебил принц Ариберт. – Я не совсем понимаю, как, по-вашему, должно совершиться отравление.

– Сейчас бутылку осматривает специалист, которому даны указания забрать для анализа как можно меньше вещества, нанесенного Жюлем на ободок горлышка. В течение дня бутылку незаметно вернут на место. Очевидно, если даже просто налить вина из бутылки, в него попадет некоторая часть яда, который наверняка настолько силен, что содержимое бокала превратится в смертельную отраву.

– Но ведь помощник смотрителя протрет салфеткой горлышко бутылки?

– Наверняка небрежно. Более того, вряд ли он удалит все вещество, ведь оно было изобретательно нанесено и под ободком. А если помощник и вовсе забудет протереть бутылку?

– Принцу Евгению во время трапезы всегда прислуживает Ганс. Это честь, которую преданный старый слуга не уступает никому.

– А вдруг Ганс… – Рэксол умолк.

– Ганс и есть сообщник? Мой дорогой Рэксол, ваше предположение совершенно невообразимо!

Тем вечером принц Ариберт ужинал со своим августейшим племянником в роскошной столовой королевских апартаментов. Ганс подавал на стол блюда, которые приносили к дверям другие слуги. Ариберт заметил, что племянник мрачен и неразговорчив. За день до этого, когда после неудачной встречи с мистером Сэмпсоном Леви Евгений грозился покончить с собой, причем устроить дело так, чтобы «все выглядело, как несчастный случай», Ариберт заставил племянника дать слово чести, что он откажется от своего намерения.

– Какого вина желает Ваше Высочество? – почтительно спросил старый Ганс, подавая суп.

– Хересу, – был короткий приказ Евгения.

– А потом «Романе-Конти»? – поинтересовался Ганс.

Ариберт быстро взглянул на него.

– Нет, не сегодня. Сегодня я попробую силлери, – ответил Евгений. – Хотя нет, Ганс. Все-таки «Романе-Конти», – передумал он. – Это вино мне нравится больше, чем шампанское.

Прославленное и непревзойденное бургундское было подано к ростбифу. Старый Ганс бережно принес бутылку в плетеной корзине, с математической точностью воткнул штопор и извлек пробку, которую передал хозяину для осмотра. Евгений кивнул и велел подать бутылку на стол. Ариберт внимательно следил за происходящим. Он ни на миг не сомневался в преданности Ганса, и все же слова Рэксола невольно заронили зерно сомнения.

В этот момент принц Евгений, сидящий за столом напротив Ариберта, тихо пробормотал:

– Дядя, я забираю назад свое обещание. Так и знай.

Ариберт решительно тряхнул головой, не отрывая глаз от Ганса. Седовласый слуга слегка провел салфеткой по горлышку бутылки «Романе-Конти» и наполнил бокал. Ариберта бросило в дрожь.

Евгений поднял бокал и поднес к свету.

– Не пей, – едва слышно сказал Ариберт. – Вино отравлено.

– Отравлено? – воскликнул принц Евгений.

– Отравлено, сэр?! – воскликнул старый Ганс с глубочайшим изумлением и озадаченностью, выхватывая у принца бокал. – Сэр, это невозможно! Я лично открыл бутылку. К ней никто не притрагивался, и пробка была цела.

– Говорю вам, вино отравлено, – настаивал Ариберт.

– Ваше Высочество, простите старика, – ответил Ганс, – но сказать, что вино отравлено, значит сказать, что я убийца. Я докажу, что вино не отравлено. Я его выпью.

И он поднес бокал к дрожащим губам. В то мгновение Ариберт понял, что старый Ганс точно не сообщник Жюля. Вскочив на ноги, Ариберт выбил бокал из рук слуги, и осколки стекла с нежным звоном разлетелись по столу и по полу.

Позади послышался негромкий шум, и Ариберт обернулся. Тело Евгения безвольно повалилось на левый подлокотник кресла. Руки безжизненно свисали, глаза были закрыты. Он был без сознания.