Чтение онлайн

На востоке, в порту, на фоне мрачного неба смутно виднелся лес дымовых труб и мачт. Громадные баржи, каждой из которых управлял один человек, шли вниз по течению. Порой с деловитым пыхтением мимо проходил буксир: мигая красными и зелеными сигнальными огнями, он тащил за собой неуклюжий хвост из барж. А вот причалил пассажирский пароход, сияющий электрическими огнями из каждого иллюминатора, и на берег высыпали две тысячи уставших экскурсантов. Все вокруг казалось таинственным – необычайным, далеким, непостижимым. Глядя, как маленькая плоскодонка проплыла в тени исполинских пароходов, под натянутыми тросами, мимо буев, покрытых зелеными водорослями, Рэксол не мог поверить, что находится в сердце Лондона – самого прозаического города в мире. В голову закралась странная мысль, что здесь, посреди речного простора, в десять вечера, может случиться что угодно. Казалось невероятным, что в какой-то паре миль отсюда люди в театрах аплодируют артистам, что совсем рядом, на станции Кэннон-Стрит, пассажиры садятся в поезда, которые повезут их в респектабельные предместья. Рэксола будоражило чувство, будто он в другом мире – такое чувство порой возникает, когда мы оказываемся в обстановке, разительно отличающейся от привычной. Самые обыкновенные звуки – крики матросов, грохот цепи, звуки сирены вдалеке – нагоняли тревогу и страх. Вглядываясь за борт, в темные воды реки, Рэксол задумался, какие жуткие тайны хранятся в ее глубинах. Он нащупал в кармане свой «кольт», и знакомый предмет вернул чувство уверенности.

Гребцы получили указание медленно двигаться к Тауэрскому мосту. Они не были заранее уведомлены о цели экспедиции, однако теперь, когда лодка вышла на середину реки, Хейзел решил, что пора приоткрыть кое-какие детали.

– Мы ищем довольно подозрительный катер, – объявил он. – Моему другу необходимо срочно его разыскать, чтобы принять соответствующие меры.

– Что это за судно, сэр? – спросил один из гребцов, толстощекий матрос, который, казалось, не блистал умом.

– Понятия не имею, – ответил Рэксол. – Насколько я могу судить, катер примерно шестьдесят футов в длину и выкрашен в черный. Надеюсь, я его узнаю, когда увижу.

– С такими приметами шибко много не сыщешь, – коротко бросил второй гребец.

Он, как и его товарищ, получили от Теодора Рэксола в качестве аванса по соверену, а соверен, как известно, способен быстро закрыть рот острым на язык лодочникам Темзы.

– Я заметил одну вещь, – внезапно сказал Рэксол, – о которой забыл упомянуть, мистер Хейезел. По-моему, винт этого катера работал с перебоями.

Оба матроса разразились хохотом.

– О, я знаю, какое судно вы ищете, – произнес толстяк. – Это «Проныра» – катер Джека Эверетта. Там стоит четырехлопастной винт, и одна лопасть обломилась почти под корень.

– Ну точно он! – кивнул второй матрос. – Если вам нужен этот катер, так я его видел сегодня утром в доке у причала Черри-Гарденс.

– Тогда давайте отправимся к Черри-Гарденс, и как можно скорее! – воскликнул Рэксол.

Баркас перебрался ближе к правому берегу и медленно пошел вдоль верфей. Даже в столь поздний час там кипела работа: железные руки кранов опускались в недра кораблей и взмывали, полные груза. Пока двое матросов осторожно вели баркас по убывающей воде, Хейзел объяснял миллионеру, что «Проныра» слыл самым известным судном на всей Темзе. Если кому-то для незаконного дела требовался корабль, катер Эверетта за разумное вознаграждение всегда был к услугам желающих. «Проныра» тысячу раз попадал в передряги, но неизменно выходил из них целым, хоть и не всегда с честью. Речная полиция внимательно следила за катером, но что самое удивительное, старик Эверетт, хозяин судна, ни разу не запятнал себя участием в какой-либо незаконной авантюре. Стражам закона не удалось обнаружить весомых улик против хозяина «Проныры», хотя несколько прежних нанимателей катера в тот момент уже сидели в тюрьмах Ее Величества по разным уголкам страны. Впрочем, в последнее время катер со сломанной лопастью, которую Эверетт упрямо отказывался чинить, приобрел дурную славу даже среди злодеев, и братва все реже нанимала «Проныру», предпочитая менее узнаваемые суда.

– Ваш друг, мистер Том Джексон, – сказал Хейзел, обращаясь к Рэксолу, – совершил неосторожность, наняв «Проныру». Столь опытный мошенник мог бы придумать что-нибудь получше. Теперь вы точно выйдете на след.

Тем временем баркас приближался к причалу Черри-Гарденс. К несчастью, реку заволокло ночным туманом, и дальше тридцати ярдов [296] ничего не было видно. Пока судно шло мимо причала, все сидевшие в ней напрягали глаза, силясь разглядеть таинственный катер. Баркас медленно несло течением вниз по реке, гребцы отдыхали.

Не успели они миновать бушприт большого норвежского парусника, как толстяк воскликнул:

– Вижу нос катера!

Он развернул баркас и стал грести против течения. Разумеется, «Проныра» стоял на якоре за правым бортом норвежского судна, надежно спрятанный между кораблем и берегом. Гребцы очень тихо подвели лодку к борту катера.

– Я поднимусь на борт катера, – прошептал Рэксолу Хейзел. – Сделаю вид, будто подозреваю, что на судне имеются облагаемые пошлиной товары, и это позволит мне хорошенько там осмотреться.

Хейзел, в форменном кителе и фуражке, довольно лихо, по мнению Рэксола, ступил на нижнюю палубу катера и крикнул:

– Есть кто на борту?

В ответ раздался женский голос.

– Я инспектор таможни и намерен досмотреть ваше судно! – снова крикнул Хейзел и шагнул в капитанскую рубку в центре палубы.

Больше Рэксол ничего не слышал. Казалось, прошла целая вечность, пока Хейзел не вернулся.

– Ничего не обнаружил, – громко объявил он, перебираясь обратно в лодку, и затем тихо шепнул Рэксолу: – На катере женщина. Судя по вашему описанию, похожа на мисс Спенсер. Хотя пары разведены, механика нет. Я спросил, где он, но дама ответила, что это меня не касается, и велела побыстрее заканчивать с моим делом и покинуть судно. По-моему, весьма сообразительная особа. Я везде проверил, больше никого. Может, нам лучше встать на якорь чуть поодаль и наблюдать?

– Вы уверены, что его нет на борту? – спросил Рэксол.

– Положительно, – уверенно произнес Хейзел. – Я знаю, как досматривать судно. Вот, взгляните. – Он вручил Рэксолу нечто похожее на стальной стержень с деревянной рукояткой. – Это здорово помогает при таможенном досмотре.

– Полагаю, забраться на катер и похитить даму – неудачная мысль? – задумчиво проговорил Рэксол.

– А знаете… – столь же задумчиво ответил Хейзел. – На сей счет…

– Куда это он? – воскликнул один из гребцов.

Посмотрев в том направлении, куда указывал пальцем матрос, Хейзел и Рэксол увидели, как из-под форштевня норвежского парусника выскользнула шлюпка и исчезла в тумане ниже по течению.

– Клянусь, это Жюль! – вскричал Рэксол. – За ним, ребята! Десять фунтов каждому, если догоним!

– Налегайте на весла, парни! – скомандовал Хейзел, и грузный таможенный баркас устремился в погоню.

– Вот будет веселье! – подмигнул Рэксол.

– Все зависит от того, что вы называете весельем, – отозвался Хейзел. – Не очень-то весело мчаться по самой середине реки сквозь туман. Можно ненароком и на тот свет загреметь, учитывая, сколько здесь болтается барж. Думаю, тот парень спрятался в шлюпке сразу, как только нас заметил, а потом, когда я сошел с катера, тут же дал деру.

Баркас, подгоняемый течением, шел быстро. Направлять судно приходилось, полагаясь на чутье и удачу. Державший руль Хейзел то и дело резко поворачивал, дабы избежать столкновения с баржей или судном на якоре. Рэксолу казалось, будто всю реку заполонили стоящие на якоре корабли. Он взволнованно глядел по сторонам, но долгое время видел лишь смутные очертания судов в тумане.

Наконец миллионер вымолвил вполголоса:

– Мы на верном пути. Я его вижу. Мы нагоняем.

Через минуту перед ними ясно возникла шлюпка. Гребец, лихорадочно орудовавший веслами, несомненно, был Жюль в твидовом костюме и шляпе-котелке.

– А ведь действительно веселье! – признался Хейзел. – Это захватывает куда больше, чем игра на тромбоне в оркестре. Ну что, может, опрокинем его? А потом вытащим из воды к нам на борт.

Рэксол кивнул, но в этот миг прямо перед их носом из тумана вынырнула баржа с поднятыми красными парусами и едва не потопила баркас. Когда суда разошлись и обычные в таких случаях ругательства затихли, шлюпка уже растворилась в тумане, а матрос-толстяк дышал так натужно, что его, наверное, слышали даже на берегу. Рэксолу оставалось лишь безучастно сидеть рядом с Хейзелом на корме.