Чтение онлайн

Потихоньку они вновь стали догонять шлюпку: ее единственный гребец заметно устал. Когда баркас приблизился к шлюпке почти вплотную, крохотное суденышко вдруг вильнуло в сторону и скользнуло в узкое пространство меж двух темных и безлюдных барж, стоявших на якоре у берега.

– Нет-нет! Берите правее! – вскричал Рэксол.

– Мы там не пройдем, – возразил Хейзел. – Никуда он не денется, выскочит чуть дальше. Это всего лишь уловка. Я буду держать прямо.

И они двинулись прямо. Толстый гребец шумно дышал, а его лицо блестело так, что было видно даже в темноте. Вдруг из пространства между баржами выплыла пустая шлюпка. Ее несло течением в сторону Гринвича. Полный матрос что-то просипел товарищу, и баркас остановился.

– С ним все в порядке, – сказал второй гребец. – Беглец на одной из барж. Надо подняться на борт и схватить его.

– Только и всего, – раздался голос с ближней баржи. И это был голос Жюля, также известного как Том Джексон.

– Слыхали? – заулыбался толстяк. – А он хорош, ей-богу!.. Будь я на вашем месте, мистер Хейзел, или на вашем, мистер Рэксол, не торопился бы соваться на эту баржу.

Баркас подвели к корме ближайшей баржи.

– Ничего страшного, – заявил Рэксол. – У меня револьвер. Как мне забраться на борт?

– Осмелюсь заметить, хоть у вас и револьвер, но пользоваться им нельзя, – строго произнес Хейзел. – Нельзя допустить никакого шума. Если прогремит выстрел, сюда в мгновение ока примчится речная полиция, и тогда я погиб. А если начнется следствие, комиссия не примет во внимание, что я занялся этим делом по указанию начальства, и меня попросят оставить службу.

– На сей счет не переживайте, – пообещал Рэксол. – Всю ответственность я, разумеется, возьму на себя.

– Сколько бы вы ни брали на себя ответственности, мне от этого не легче, – возразил Хейзел. – На службу вы меня не вернете, и моей карьере настанет конец.

– Есть ведь и другие карьеры, – сказал Рэксол, которому не терпелось всадить заслуженную пулю в бывшего метрдотеля.

– Моя карьера на таможне, поэтому, пожалуйста, никакой стрельбы, – твердо произнес Хейзел. – Сбежать ему некуда. Можете взять мой щуп, если угодно. – Он передал Рэксолу инструмент для досмотра. – Вы вольны делать все, что захотите, главное – тихо и аккуратно.

Несколько мгновений четверо мужчин в баркасе безмолвно ждали. Вокруг клубился туман, внизу плескалась черная вода, а над ними возвышалась баржа, на которой скрывался отчаянный и очень коварный человек. Внезапно дымка стала редеть и развеиваться клочьями, словно от дыхания великана. Показалось ясное небо – на нем не было ни единого облачка, и засияла луна. Столь резкие изменения погоды довольно часто случаются на Темзе.

– Вот теперь другое дело, – обрадовался толстяк.

В это мгновение над бортом баржи возникла голова – мрачное, зловеще ухмыляющееся лицо Жюля.

– Уж не мистер ли Рэксол в вашей лодке? – невозмутимо поинтересовался он. – Если да, то пусть поднимется сюда. Мистер Рэксол меня поймал, и я к его услугам. Я жду.

И Жюль выпрямился во весь рост – на фоне чистого неба показался высокий силуэт. В его правой руке блеснул короткий кинжал.

– Вы столько времени за мной гонялись, мистер Рэксол, – вновь заговорил Жюль. – И вот я здесь. Так поднимайтесь! Если не рискнете сами, попросите кого-нибудь другого отправиться вместо вас. Всех ждет одинаково радушный прием.

Жюль разразился низким, недобрым смехом. Внезапно он умолк и прижался к борту.

– Эт-т-то кто еще тут на моей барже?! А ну пшел вон! – раздался звонкий мальчишеский фальцет.

Позади Жюля возникла щуплая фигурка в лохмотьях, и две тощие ручонки ловким движением столкнули незваного гостя за борт. Жюль с громким всплеском упал в воду. Тотчас стало ясно, что плаванье не входило в число его умений. Бешено барахтаясь, он исчез под водой. А как только вынырнул, его затащили в баркас. Через пару минут беглец лежал на дне судна, крепко-накрепко связанный веревкой. Вот так, с помощью простого бродяги, ночевавшего на барже – мальчишки, который имел не больше прав там находиться, чем Жюль, – Рэксол одержал победу.

Впервые за несколько недель миллионер испытывал чувство спокойствия и удовлетворенности. С щупом для досмотра в руке он склонился над лежащим Жюлем.

– Что вы намерены с ним делать? – поинтересовался Хейзел.

– Мы подойдем к причалу возле «Гранд Вавилона». Размещу пленника у себя в отеле. Ему будет там хорошо, обещаю.

Перед тем как Рэксол расстался с таможенным инспектором, Жюля перенесли в «Гранд Вавилон», и оба гребца получили по десять фунтов.

– Переночуете здесь? – предложил миллионер Джорджу Хейзелу. – Уже поздно.

– С удовольствием, – откликнулся Хейзел.

На следующее утро инспектора ждал великолепный завтрак, а под салфеткой он обнаружил банкноту в сто фунтов. Но до того, как Хейзел расправился с трапезой, произошло еще много событий, о которых он узнал гораздо позже.

Маленькая комната, которую Жюль занимал в годы службы метрдотелем в «Гранд Вавилоне», так и оставалась свободной с того самого дня, когда Теодор Рэксол внезапно отказал ему от места. Нового метрдотеля не назначили; и, право, отсутствие одного человека – даже неповторимого Жюля – едва ли было заметно в огромном количестве служащих такого заведения, как отель «Гранд Вавилон». Должность метрдотеля чаще символическая, она нужна скорее для внешнего эффекта, чем ради истинной пользы, и в большом отеле на набережной все именно так и было. Рэксолу пришла в голову отличная мысль доставить пленника со всей возможной секретностью в его пустующую комнату. Получилось легко; перед лицом превосходящей силы Жюль вел себя послушно.

Рэксол взял с собой старого швейцара, который много лет служил при входе в отель – седовласого господина, выносливого, как терьер, и мощного, как мастиф. Входя в комнату с Жюлем, руки которого были связаны, Рэксол приказал швейцару остаться снаружи у двери.

Комната Жюля представляла собой обыкновенный номер, впрочем, чуть более изысканный, чем те, в которых селили рядовых служащих в отелях Вест-Энда. В комнате умещалась кровать, небольшой платяной шкаф, узкий умывальник, туалетный столик и два стула. За дверью на стене висели два крючка, вдоль кровати лежала ковровая дорожка, а на железной каминной полке стояли дешевые украшения. Небольшое квадратное окно выходило во внутренний дворик.

Комната была на верхнем, восьмом, этаже, и из окна виднелся лишь уголок двора. Под окном вдоль стены тянулся узкий карниз, над окном – чуть более широкий. А еще выше – крыша отеля с крутым скатом, которую из окна видно не было. Осмотрев окно и выглянув наружу, Рэксол пришел к выводу, что сбежать через него Жюлю никак не удастся. Миллионер заглянул даже в каминную трубу – слишком узкую, чтобы в нее мог пролезть взрослый мужчина.

Жюля крепко привязали к кровати, прежде позволив ему лечь. За все время пленник не вымолвил ни слова и лишь презрительно улыбался. Рэксол убрал украшения с каминной полки, ковер, стулья и крючки и вырвал шнур от лампы, затем вышел со швейцаром из комнаты, запер дверь снаружи и положил ключ к себе в карман.

– Вы будете дежурить здесь всю ночь, – обратился он к швейцару. – Можете сесть на этот стул, но не вздумайте заснуть. При малейшем шуме тотчас свистите в свисток; я распоряжусь, чтобы на ваш сигнал ответили. Если все тихо, ничего не предпринимайте. Полагаю, объяснять не нужно, вы меня понимаете. Я на вас полагаюсь, вы тоже можете на меня положиться.

– Завтра слуги меня увидят, когда проснутся, – со смущенной улыбкой сказал швейцар. – И наверняка станут спрашивать, что я здесь делаю. Как мне им отвечать?