Чтение онлайн

– Ты проведал – я, как видишь, измотан, так что можешь валить.

– Ладно, – сказал Дрейпер.

Катлер прикрыл глаза на несколько секунд, но, когда открыл их снова, оказалось, что Дрейпер не сдвинулся с места.

– Ты почему все еще здесь?

– А как вы думаете?

– Понятия не имею.

– Жду, когда вы заплатите что мне причитается.

Катлер уставился на его малоприятный оскал. Депрессивная борзая определенно нравилась ему больше улыбающейся.

– Не понял.

– Ну как же, мистер Катлер. Деньги за работу. Десять тысяч фунтов, которые, учитывая, что вас привезли сюда прямо с вокзала, я полагаю, все еще должны быть при вас. – Дрейпер глянул на прикроватную тумбочку. – Или где-то поблизости.

– Если ты говоришь о каких-то предыдущих договоренностях, – сказал Катлер, – я не уверен, что они все еще в силе.

Дрейпер придвинул стул ближе.

– Но я ведь грохнул его, мистер Катлер. Сами знаете, что грохнул.

Катлер потянулся взбить подушку, насколько эту жалкую пародию на подушку вообще можно было взбить.

– Ой ли, Деннис? Я знаю, что Джордж Панаидес мертв, но откуда мне знать, что это твоих рук дело? Может, его автобус сбил.

– Но я же снес ему полбашки, мистер Катлер. Об этом даже в “Газетт” писали.

– У нас была сделка, Деннис. Я честно пришел с деньгами, а вышло видишь как. – Он осторожно приподнял руку на перевязи. – Видишь? В настольный теннис теперь еще нескоро поиграю.

– Не знал, что вы играете в настольный теннис.

– Да это выражение такое. – Катлер застонал и уложил руку обратно на грудь.

– Нет, мне, конечно, очень жаль и все такое. – Дрейпер снова приуныл. – Но это ведь не то чтобы моя вина…

Катлер резко подался вперед, потом сделал несколько глубоких вдохов, убеждаясь, что его не вырвет снова.

– “Не то чтобы твоя вина”? Да меня бы вообще в больнице не было, если б ты свой прибор в штанах держал.

Дрейпер поморщился, его рука машинально потянулась прикрыть пах.

Катлер улыбнулся.

– Кстати, как он там?

– Швы снимут на следующей неделе.

Катлер поморщился.

– Слушай, это все очень прискорбно, Деннис, но без оговоренного доказательства я бабок не дам. Верни портфель – тогда и поговорим. Справедливо?

Выражение лица Дрейпера говорило о том, что тот совершенно не согласен.

– Сам виноват, Деннис. Нужно держать свои… наклонности в узде, когда работаешь.

– Мои наклонности – это мое дело.

– При обычных обстоятельствах – безусловно. При обычных обстоятельствах мне плевать, чем ты занимаешься, где и с кем, но учитывая нашу текущую ситуацию, я считаю, что ты сделал это все моим делом. Разве нет?

Дрейпер явно устал от разговора. Он встал, отдернул штору и зашагал прочь, бормоча что-то себе под нос. Шагать, очевидно, было не слишком просто, учитывая деликатное состояние его гениталий, но он старался как мог.

Катлер крикнул ему вслед:

– Я с самого начала сомневался, что ты подходишь для этого, но мне тебя порекомендовал приятель. Когда он сказал, что ты мастерски управляешься с инструментом, я не думал, что имелся в виду твой собственный!

Старик на соседней койке снова заскулил.

– Да заткнись ты…

Дрейпер хлопнул дверью машины, положил обе руки на руль и глубоко вздохнул. Дела у Катлеров шли паршиво – все это говорили. Вот он разберется с портфелем и придет за ними. По крайней мере за главным из них. Он выкатил машину к шлагбауму парковки, а затем на главную дорогу. Какой-то придурок на “кавалере” подрезал его, но Дрейпер решил не связываться.

Нужно было как следует все обдумать.

Он вспомнил парня, который стоял рядом с ним у писсуара несколько часов назад. Того, в гавайской рубашке. Он явно был в деле. Дрейпер слегка поправил брюки и улыбнулся, потому что, кажется, знал, где начать поиски. Тогда в туалете он, конечно, невольно разглядел хозяйство парня, но еще он хорошо рассмотрел его руки.

Дрейпер разбирался в руках и сразу просек, что под ногтями у того парня машинное масло.

Покормив Фреда и Джинджер, Миллер сидел на кухне, ел тост с яйцом пашот и слушал радиопередачу со звонками в эфир. Слушал… пока не почувствовал непреодолимое желание присоединиться. Включился в дискуссию способом, который для самого Миллера был одновременно катарсическим и взбадривающим.

“Вот знаете, чего я никак не могу понять, Стив… что никак не дает мне спать по ночам…”

“Я слушаю, Джейсон”.

“Мы ведь произошли от обезьян, верно? Так почему тогда обезьяны все еще существуют?”

Миллер заворчал с набитым ртом:

– Значит, по поводу эволюции…

“Ну, знаете, от шимпанзе и все такое”.

“Во-первых, шимпанзе вообще-то не обезьяны, Джейсон”.

– На-ка, выкуси, болван!

“Как бы там ни было, вы неправильно понимаете эволюцию. Скорее у нас с ними был общий предок”.

“То есть, типа, мой пра-пра-пра-пра-пра… и так далее дедушка был шимпанзе?”

“Нет, не шимпанзе. Тут скорее как с двоюродными родственниками…”

– Да, подумай о двоюродных родственниках, Джейсон. Подумай, что бывает, когда они женятся. Как твои мама с папой…

Миллер загрузил посудомойку и побрел в гостиную. Он увидел себя в зеркале и вспомнил слова Эйкерс о том, что он выглядит уставшим. Постоял минуту, вглядываясь в свое отражение, и был вынужден признать, что она права. Его взгляд опустился на фотографию Алекс рядом с телевизором – та выглядела потрясающе в одном из конкурсных платьев, сшитых ее сестрой.

– А по-моему, ты вовсе не выглядишь уставшим.

Миллер обернулся и увидел Алекс, сидящую на краешке дивана.

– Конечно, нет, потому что ты меня обожаешь и считаешь сногсшибательно красивым.

– Ты и есть сногсшибательно красивый.

– Кто я такой, чтобы спорить?

– Но еще и потому, что меня здесь на самом деле нет, и ты просто воображаешь, как я говорю тебе всякое приятное.

Миллер подошел и плюхнулся на диван рядом с ней. Потянулся за пультом от телевизора.