Чтение онлайн

Он подумал спросить ее, но передумал.

Сю шмыгнула носом и покрутила головой.

– Нет, ты правда выглядишь уставшей, – сказал он.

Она его проигнорировала.

Он наклонился и похлопал по плечу гражданского техника, сидевшего перед рядом мониторов.

– Вы случайно не могли бы поймать на чем-нибудь из этого Четвертый канал? Кажется, сейчас как раз должен идти “Обнаженный магнетизм”.

Техник промолчал.

– Нет? Ну ладно, спросить стоило…

Едва раздался звук уведомления, он потянулся за телефоном, не в силах сдержать волнение.

Сообщение было от Боба Перкса.

Миллер перестал печатать, когда внезапно ожила рация и в фургоне раздался голос офицера.

– Неизвестный мужчина приближается ко входу в приемное отделение. Похож на нашего парня.

Салливан обернулся с переднего сиденья и поднял руку, словно все и так уже не замерли, обратив внимание. Все уставились в мониторы.

– Сейчас появится в поле зрения камеры.

Миллер подался к экрану, затаив дыхание в ожидании крупного плана подозреваемого.

– Боже правый, да даже я больше похож на Дрисколла, чем он. Он похож на того мужика из “Антикварного шоу”. Который разбирается в восточной керамике.

– Всем группам отбой, – Салливан рявкнул в рацию. – Повторяю, отбой.

– Кретин ты, с луженой глоткой, – пробормотал Миллер, потянувшись за телефоном, чтобы закончить переписку с Бобом Перксом. – Повторяю, кретин.

Ты еще там? – написал Перкс. Потом:

Все в порядке?

Миллер откинулся головой на стенку фургона и быстро набрал ответ.

Ответивший на звонок мужчина не казался особенно довольным.

– Ты вообще в курсе, который час?

– Да, и я еще не сплю, – сказал Катлер.

– Ну, теперь и я тоже, спасибо.

– Переживешь.

– Чего тебе надо?

Катлер оставил попытки заснуть, и поскольку Джеки уже крепко спала (возможно, видя сны о том, с кем она шепталась по телефону пару ночей назад), он вылез из постели и спустился в кабинет. Сейчас он сидел в кресле в углу, держа в одной руке телефон, а в другой – стакан “Беллс”. На нем была пижама, а поверх – халат с его инициалами, который Джеки подарила ему на сорокалетие и в котором он, как ему казалось, выглядел немного жеманно. Сидел и размышлял, не является ли человек, разговаривая с которым он отчаянно пытался не потерять самообладание, скорее обузой, чем помощью.

Он даст ему последний шанс, так или иначе.

– Угадай, почему я не могу заснуть? – спросил он.

– Из-за сыра?

– Чего?

– Ты ел сыр перед сном?

– Ты меня намеренно бесишь?

– Из-за шоколада тоже бывает… ну, кофеин же все-таки. И из-за чипсов, потому что соль…

– Что там твои мутят? – Катлер задал вопрос с достаточной угрозой в голосе, чтобы стало предельно ясно: он позвонил в такую рань не для обсуждения шоколада или сраного сыра.

– В каком смысле?

– Вся эта история с Дрисколлом. – Катлер уже знал настоящее имя Денниса Дрейпера, как и то, что его не поймали при облаве в гестхаусе. Люди, которым Катлер платил за такие крупицы информации, предоставили множество полезных сведений, но он надеялся, что этот конкретный источник сможет оказать несколько более осязаемую услугу. – Крупная операция в больнице.

– Я же не состою в этом отряде, так что…

– Мне плевать, в каком ты отряде, приятель. Я хочу знать, что происходит.

– Ну, я могу позвонить.

– Для начала сойдет.

– Для начала?

Катлер отхлебнул виски и потер грудь. Он принял перед сном пару таблеток гевискона, но изжога так и не прошла, и он все еще ощущал привкус курицы тикка масала, которую ел на ужин.

– Ты ведь понимаешь, что мне совершенно не нужно, чтобы Дрисколла арестовали, Кристофер? Ты это осознаешь, верно?

– Понимаю, почему это может быть неудобно.

– Неудобно?

– Да, да… я понял, ладно. Попробую выяснить, что происходит, но, если операция в процессе, разведать до того, как все закончится, может и не получиться.

– Ладно, только я полагаю, что в данном случае мое понимание окончания этого самого всего несколько отличается от твоего. – Катлер поморщился, и на этот раз уже не из-за изжоги. – Равно как и от понимания детектива Миллера. Видишь ли, некоторые из твоих более усердных и менее продажных коллег явно надеются на арест Дрисколла с последующим трепом в комнате для допросов, но в идеальном мире я бы предпочел, чтобы он исчез несколько более окончательно.

– С этим я мало чем могу помочь.

– Неужели?

– Ну да, что я могу сказать?

– Удивительно! Ведь у тебя уже есть подобный опыт, разве нет?

– Один раз, – сказал мужчина. – Это было один раз.

– Верно, потому что тогда под угрозой был ты сам. Вот я сейчас тебе сообщаю, что, если все пойдет не так, как мне бы хотелось, ты можешь снова оказаться под угрозой.

– Это угроза, мистер Катлер?

Катлер закатил глаза, потому что… нет, ну надо же быть таким тупым?

– Потрясающе! Как ты догадался?

– Я правда не понимаю, что, по-вашему, я могу сделать.

– Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Но я бы сказал, что легче разобраться с ситуацией сейчас, чем пытаться добраться до Дрисколла, когда он уже будет под стражей.

– Все это в любом случае гипотетически, потому что с хорошей долей вероятности Миллер и остальные клоуны все испортят и Дрисколла не примут.

– Я бы предпочел не рисковать, – сказал Катлер.

– Вы многого просите.

Катлер вытянул ноги и пошевелил пальцами. В одной из его тапочек была маленькая дырка, что его очень раздражало, потому что Уэйн Катлер был не из тех людей, у кого водятся дырки в тапочках. Чертовы тапки пора было уже выбросить и, может быть, этого идиота, который думает, что от него “многого просят”, – тоже.

Под автобус, с крыши здания, в Ирландское море – неважно.

Он сказал:

– Может, это ты должен мне платить?

– Почему?..

– Ой, даже не знаю. – Катлер начинал злиться. – С учетом материала, который у меня есть на тебя. Всяких мелочей, которые могли бы очень заинтересовать твоих коллег.

– Зачем вам это делать?

– Потому что у меня тапок с дыркой, и прямо сейчас мне кажется, что от него толку больше, чем от тебя!

– Я полезен, мистер Катлер, вы же знаете…