Чтение онлайн

– Я… ну, встревожена, – сказала Сю. – А ты нет?

– Нет, у меня все тип-топ, – сказал Миллер. – Думаю, мы учли все варианты.

– Будем надеяться.

– Слушай, Дрисколл знает, что мы знаем, что он охотится за Натали, но он не знает, что мы знаем о его планах насчет больницы. Теперь уже мы на шаг впереди, для разнообразия.

– Тогда почему как-то по ощущениям непохоже, что мы впереди?

На это у Миллера не было достаточно убедительного ответа. Он сказал:

– Нам обоим надо пораньше лечь спать, Подливка. Завтрашняя ночь будет долгой.

– Ладно.

– Увидимся утром.

– Если ты собираешься приехать на своем мопеде, тебе, наверное, стоит выезжать прямо сейчас.

– Это что, снова шутка?

– Не совсем.

– Хочешь пожелать спокойной ночи крыскам?

– Сладких снов, Миллер…

Через несколько минут после того, как он повесил трубку и благополучно уложил Фреда и Джинджер в постели, он обернулся и увидел Алекс – точнее, ее размытое отражение в экране телевизора, который явно давно пора было протереть.

– Ты никого не обманешь, чтобы ты знал, – сказала она. – Уж Сю так точно.

– Я и не пытаюсь никого обмануть.

– Даже себя? А как же вся эта чушь про “тип-топ”?

– Ну, нет смысла всех нервировать, правда?

– Все и так уже нервничают и имеют на это полное право, потому что это дурацкая затея.

– Справедливости ради, это дурацкая затея Натали Бэгнолл.

– Которую ты мог легко отвергнуть, – сказала Алекс. – Так же легко, как мог сказать Дрисколлу, что его драгоценный портфель уже у полиции, но ты снова не воспользовался теми крохами здравого смысла, что у тебя есть, и предпочел держать язык за зубами.

– Возможно, память меня подводит, – сказал Миллер, – учитывая, что я убит горем и все такое, но, кажется, именно ты постоянно советовала мне держать язык за зубами. По несколько раз на дню.

– Да, потому что в девяноста девяти случаях из ста именно так и надо поступать, но всему свое время и место, Миллер. Помнишь, как ты винил себя, что не сказал Дрисколлу правду? Как беспокоился, что твое решение подвергло людей опасности? Представь, как ты будешь себя чувствовать, если все пойдет наперекосяк.

Миллер понимал, что крайне глупо раздражаться на кого-то, кто (а) мертв и (б) воображаем, но не мог с собой справиться.

– Я позвоню Финн, – сказал он.

Как он и предполагал, это сработало. Он потянулся за телефоном, и когда снова взглянул на телевизор, увидел только искаженное отражение самого себя. Да, экран был грязным, но он подозревал, что изображение было не так уж далеко от истины, потому что он и сам начинал чувствовать себя каким-то совершенно размытым.

– Привет, Миллер.

– Привет, Финн.

– Звонишь выволочку мне устроить?

– Ну, очевидно, должен бы, – сказал Миллер. – Да, это моя вина, что я взял тебя с собой, но сегодня утром ты правда перешла черту. Подначивала Натали Бэгнолл, пока она не вызвалась стать приманкой для поимки очень опасного человека. Подвергнуть себя возможной опасности.

– Ты же мог меня остановить, – сказала Финн.

– Да, знаю…

– Но не остановил.

Алекс уже не было рядом, но Миллер все равно слышал ее смех.

– Так это и была выволочка? – спросила Финн. – Или это была выволочка, которую ты должен был мне устроить, но не устроил?

Она спросила так, будто уже знала ответ, потому что понимала Миллера лучше почти всех.

Он знал, что она увидела это по его лицу.

Две молодые женщины, ставшие жертвами Дадли Дрисколла совершенно по-разному, но одинаково решительно настроенные добиться правосудия, объединились. Тем утром в гостиной дома Бэгноллов – почти не вмешиваясь, пока Натали Бэгнолл заражалась гневом Финн и распалялась от него, – Миллер был раздражен поведением девушки, которая была его дочерью по всему, кроме крови, но в то же время испытывал за нее гордость.

Он гордился ею не меньше, чем гордилась бы ее мать.

– Ладно, буду считать, что меня как следует отругали, – сказала она. – А теперь мне пора – я просто умираю с голоду.

– Кстати об этом – может, зайдешь ко мне поужинать, когда все это закончится? – Миллер говорил быстро, не давая ей придумать отговорку. – Ничего особенного – просто пирог или что-нибудь такое, и обещаю, это не займет много времени, максимум часа полтора – я же знаю, что тебе не очень нравится здесь бывать. Можем даже почти не разговаривать, если не захочешь, или вообще молчать. Ни словечка. Можем провести все время в полной тишине, если хочешь, как монахи-трапписты или мимы. Просто придешь, поздороваешься с крысами, поешь и уйдешь.

Миллер с полминуты слушал доносящиеся с того конца характерные ночные звуки города – шелест моря, тоскливые крики далеких чаек и настойчивое пиканье сдающего задом мусоровоза – пока Финн наконец не заговорила снова.

– С чем пирог?

Пятнадцать минут спустя, когда Миллер вошел в спальню, Алекс лежала на своей обычной стороне кровати, листая журнал “Дэнсинг таймс”. Подняв глаза, она увидела, что Миллер смотрит прямо на нее.

– Даже не думай об этом.

– Ну, конечно же, думаю. – Миллер разделся и скользнул в постель рядом с ней. Он зевнул и какое-то время смотрел в потолок.

Алекс даже не оторвалась от журнала.

– Она не придет, ты же знаешь.

– Имей немного веры, – сказал Миллер.

– Я как-то попробовала, – сказала она. – Помнишь?

Миллер потянулся и включил радио, но у него не было сил спорить ни с кем из звонивших.

Даже с каким-то психом, который утверждал, что в Кеннеди стреляли как минимум три разных инопланетянина. Он крепко заснул еще до того, как тот закончил свою тираду.

Как бы она ни противилась этому, поскольку это совершенно не его дело, Сю неохотно признавала, что Миллер был прав. Знакомиться с людьми на дешевых дэт-метал вечеринках в комнате над захудалым пабом – вероятно, не лучший способ найти кого-то для длительных отношений.

Длительных в данном случае означало больше одной ночи.

Она пыталась убедить себя, что это не имеет значения, ведь речь только о физической близости, но даже с этим не всегда все было хорошо. Чаще всего бывало совсем даже наоборот, потому что и она, и тот, с кем она оказывалась, обычно были в стельку пьяны и слишком измотаны после нескольких часов нытья о “Металлике” и прыжков, чтобы заняться чем-то действительно интересным. Один парень заснул еще в такси по дороге к ней, а женщина, надававшая очень заманчивых обещаний во время затяжного барабанного соло, отключилась и захрапела прежде, чем они успели хотя бы поцеловаться.