Чтение онлайн

– Но, Дагоберт, вы же собирались рассказать нам детективную историю! Эти подробности оставим для другого раза!

– Одну минуту, госпожа Виолет! Так вот, я пошел на выставку. Ленбах… что бы о нем ни говорили, прекрасен. В последнее время стало модно относиться к нему слегка пренебрежительно. Да, его работам свойственно преобладание коричневых тонов, иногда видна небрежность в прорисовке рук. Об этом можно поспорить… но все же он – настоящий, великий художник! В его портретах раскрывается вся индивидуальность, вся душа человека.

– Боже, Дагоберт! Вы снова сели на своего любимого конька! Я еще раз настоятельно призываю вас на время забыть об искусстве и вернуться к повествованию!

– А я от него и не отвлекался. Перед одним из портретов я внезапно застыл как громом пораженный. На нем был изображен некий аристократ в венгерском костюме. Выставочный каталог предоставил мне весьма лаконичные сведения: «Портрет графа А.». В невероятном волнении я вдруг осознал, что накануне видел эти характерные черты, притом сразу у двух человек: у пожилой дамы и у молодого мужчины. Те же резкие линии лица, те же изогнутые ноздри, та же необычная линия бровей.

Я поспешил к устроителям выставки за разъяснениями. Вот какие сведения о портрете я получил: «Граф А. Скончался в 1877 г. Работа предоставлена графиней Александрой Адориан из замка Паулиш, комитат Хуньяд, Венгрия».

Меня охватила охотничья лихорадка. В этом состоянии меня уже не остановить! Рядом с кассой продавались репродукции выставленных картин, включая ту, что меня заинтересовала. Увы, лишь небольшого формата, но это все лучше, чем ничего. Затем я купил в ближайшем книжном магазине «Готский альманах» [464] , чтобы найти хоть какие-то сведения о роде Адорианов, и немедленно вернулся в Ротхоф.

Решив не сообщать про найденный след, я просто заявил пожилой даме, что передумал и готов заняться ее темной семейной историей. Но оба, и мать, и сын, должны прямо сейчас поехать со мной в Дюссельдорф.

Так мы и поступили. Сначала пошли к фотографу – я сам выбрал нужную позу и освещение, чтобы снимки максимально походили на пока еще скрываемый мною портрет. Потом мы направились к нотариусу за генеральной доверенностью на ведение всех юридических дел. Я честно предупредил Родевальдов, что тем самым они полностью отдают себя в мои руки, вплоть до того, что теоретически я могу лишить их всего имущества. Фридрих все сразу же подписал, и мать после некоторых колебаний последовала его примеру.

На следующий день, получив фото, я выехал в Вену. Как видите, милостивая госпожа, мои планы, связанные с Шевенингеном, рассыпались в прах.

Фамилия Адориан была мне знакома по историческим хроникам, но требовались детали и подробности. За три дня кропотливой работы в Придворной библиотеке я собрал все необходимое. Исходной точкой стала дата смерти – 1877 год. Оставалось найти тогдашние газеты со статьями и некрологами.

Память услужливо подсказала мне, что однажды я уже имел возможность увидеть высокую фигуру графа Георга Адориана в живописном одеянии венгерского магната на придворном балу, где его особо почтили император с императрицей. Уже тогда мне, как теперь вспомнилось, бросились в глаза его характерные брови и особенно горделиво изогнутые ноздри, напоминавшие ноздри чистокровного английского скакуна. Эти признаки лишь усиливали общее впечатление благородной породы. Газеты дали мне больше, чем учебники истории, где описывались революционные события, хотя их я изучил тоже…

– Вы нашли новые зацепки, Дагоберт? – спросила Виолет.

– Конечно. Сейчас мы перейдем к ним, сударыня. Дело оказалось непростым, многое требовало уточнения. Несмотря на обширные сведения, иногда приходилось опираться на догадки. Что известно о политической деятельности графа Георга Адориана с 1801 по 1877 год? Он был одним из столпов конституционной борьбы, когда венгры в 1867-м добились компромисса с Австрией в вопросах политической самостоятельности [465] . Он входил в круг Ференца Деака [466] – «мудреца нации», как его называли, и гениального государственного деятеля, графа Дьюлы Андраши [467] . Но для нас важнее предыстория. Попрошу вашего особого внимания, госпожа Виолет.

– Я вся внимание, дорогой друг.

– Придется оперировать фактами и датами. Итак. Граф Георг Адориан родился 18 мая 1818-го. В 1839-м поступил в драгунский полк… В апреле 1848 года он женился на Джеральдине, урожденной графине Аварфи, родившейся 10 февраля 1827 года. Поздней осенью того же года он, как и сотни других офицеров, перешел в революционную армию. Известно, что это решение нашло горячую поддержку его молодой супруги, которая являлась пламенной патриоткой Венгрии. А еще она слыла редкой красавицей, и их недолгий брак был поистине идеальным. У супругов родилась дочь Александра, которую 14 июня 1849 года крестили этим именем в честь Шандора Петёфи [468] . Через непродолжительное время – 5 августа 1849 года – молодая графиня умерла в замке Паулис от последствий родов. Все это время Георг Адориан был в военном походе, поэтому не смог присутствовать при появлении дочери на свет, а также не смог проводить в последний путь свою горячо любимую супругу.

Через неделю разразилась великая историческая катастрофа. Тринадцатого августа произошла капитуляция венгерской революционной армии перед превосходящими русскими силами вблизи селения Вилагош [469] . После этого австрийский генерал Гайнау [470] учинил над повстанцами кровавую расправу. Начались бесчисленные казни. Шестого октября в Араде были повешены тринадцать венгерских генералов. Адориан был всего лишь полковником, поэтому его приговорили к восьми годам строгого тюремного заключения. Он отбыл весь срок в казематах крепости Арад и видел дневной свет только тогда, когда его, закованного в тяжелые цепи, выпускали для уборки улиц. Все эти даты и тысячи других подробностей я собрал из газет и книг и, вооружившись этими знаниями, отправился в Сармизегетузу. Там я намеревался продолжить свое расследование.

Госпожа Родевальд описала все верно: я оказался в жалкой деревушке. Однако немецкий археолог был прав: повсюду были заметны свидетельства великого прошлого. Как и госпожа Родевальд четверть века назад, я направился к единственному приличному дому и, так же как и она, нашел там представительного немецкого управляющего. Это был сын того прежнего, ныне уже покойного управляющего, с которым она общалась. Господин Фридрих Август Диелиц – младший изучал сельское хозяйство в Тарандте в Саксонии [471] . Его семья происходила из Плауена в Фогтланде. Выучившись, он занял место отца.

Я представился управляющему как турист, интересующийся древностями. Господин Диелиц отреагировал на это с легкой усмешкой, но в целом принял меня весьма дружелюбно и предложил мне свое гостеприимство. Он сказал, что рад видеть образованного человека. Я принял приглашение управляющего, однако настоял на плате за проживание, несмотря на то что он не хотел ничего с меня брать.

Я не хотел возбуждать какие-либо подозрения, поэтому решил не спешить. В течение нескольких дней я сопровождал управляющего в служебных поездках и старался незаметно выведать все, что могло мне пригодиться. Оказалось, что он знал Иоана Димитреску. Тот уже несколько лет как умер: в один прекрасный день просто не проснулся, так и уйдя из жизни в пьяном угаре. Да уж, «достойное» завершение жизни. Его супруга Олимпия оказалась еще жива. В свое время она была кормилицей графини, и та до сих пор держала при себе эту древнюю и уже совершенно впавшую в детство особу.

«А что представляет собой графиня?» – спросил я.

«Нелепая старая перечница!» – таков был не слишком почтительный ответ.

Я временно оставил эту тему, зная, что смогу найти еще множество возможностей к ней вернуться. Графиня проживала в замке Паулис, в часе ходьбы от деревни.

Именно в этот замок мне и не терпелось попасть. Я не сомневался, что рано или поздно смогу это сделать, но мне хотелось быть приглашенным. Вы понимаете, госпожа Виолет, что тогда моя позиция была бы гораздо выгоднее, чем если бы я сам навязался.