Чтение онлайн

– Чувствую себя изнасилованной, – сказала Несс. – Ты хорошо держался.

Она вытянула руку, пытаясь поймать такси, но машина даже не притормозила; пришлось отпрыгнуть от дороги, чтобы увернуться от брызг.

– Команда Карла Диллейна тут ни при чем, – сказал я. – Это не студия. Ни одна студия не стала бы заниматься такой странной хренью.

Несс молча наблюдала за ползущими мимо машинами, из чего я заключил, что, как ни досадно ей это признавать, она со мной согласна.

– Друзья и родные, – сказал я. – Алкоголизм.

– Да.

Она продолжала смотреть перед собой со смутной тревогой.

Джонатан, Несс – обоим было что терять. Разоблачать меня не в их интересах. Райя нездорова, находится под присмотром врачей и вообще едва со мной знакома – чего она добьется, уничтожив мою карьеру?

– Больше некому, – сказал я. – Согласись.

Ванесса глубоко вдохнула, как на йоге, и в ее голосе зазвенела сталь:

– Даже не думай.

– Адам? – удивилась Нина, обнаружив меня в гостиной в компании Лив, Томми и нескольких банок из-под лагера вечером того дня, когда упорхнула в закат под ручку с Патриком.

Увидев их вместе, я вернулся в Церковь и приступил к сцене, в которой Гамлет размышляет, убивать ли дядю, когда тот молится о прощении. Вечером, все еще полыхая от предательства Нины, я поехал прямиком в Бекслихит, к ее родителям.

Почувствовав, что дочь смущена моим присутствием, Лив и Томми удалились на кухню.

– В пабе была? – спросил я, хотя вид у нее был трезвый.

Нина опустилась в кресло напротив, рассеянная и огорченная – то ли моим появлением, то ли чем-то еще.

– В кино.

Она встала, подошла к камину и выключила электрообогреватель. Ей было слишком жарко, она не могла смотреть мне в глаза.

– Я хотела сказать…

– Что?

– Насчет твоей мамы.

Она пересела в другое кресло, наклонилась ко мне. От ее волос пахло цитрусом, но одновременно чем-то еще – им, это был его запах. Я представил, как она свернулась клубочком в объятиях Патрика, а он кормит ее попкорном, и в воздухе повисло напряжение.

– После того вечера… – Она запнулась, вспомнив, как мы расстались. – Несмотря ни на что, я твой друг, и это упражнение… – Слово «упражнение» она, не удержавшись, выплюнула с презрением. – Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.

Я пожал плечами, улыбнулся.

– Не надо меня жалеть. Наоборот, мне повезло. Я могу использовать этот опыт.

Нина отодвинулась, недоуменно нахмурилась.

– Ни один ребенок не должен слышать такое от родной матери. Не делай вид, будто это нормально.

– Со мной все отлично. Лучше Патрика пожалей. – Я не мог на нее смотреть. Знал, что стоит взглянуть ей в глаза, и я не удержусь, вывалю все, что знаю, и ничего хорошего из этого не выйдет, потому что мне этого хотелось. Ревность, горечь, моя плебейская злость. Все это следовало удержать внутри до премьеры. – Ему, бедолаге, только и перепало, что приставания в школьные годы.

Она задумчиво поглядела на меня – не среагировала, не бросилась на защиту. Я уже догадался, что все началось на той субботней вечеринке, после которой вся двадцать восьмая группа прятала от меня глаза. Все знали. Но дело оказалось хуже, чем я думал. Она ходила с ним в кино. Не просто переспала по пьяни, как я надеялся, не просто уступила Патрику, который воспользовался ее состоянием. У них было настоящее свидание.

– Это не твоя вина, Адам. То, что тебе сказала мама. Ты ведь это понимаешь?

– Не особо.

– Так вот, ты не виноват.

Она шевельнула пальцами, словно хотела взять меня за руку, но вместо этого сложила руки на коленях.

– У нее вообще был рак?

– Ожирение печени. Я всегда думал, это отец его так называет, чтобы мне было понятнее, но фактически это оно и есть. Ожирение переросло в цирроз. И она умерла.

– Ты так холодно об этом говоришь.

– Не самая теплая тема для разговора.

– Я понимаю, почему ты скрыл от меня правду.

– Накрываю на стол! – крикнула Лив с кухни.

– Пива или вина? – спросил Томми.

– Вина, – крикнула Нина в ответ. – И Адаму побольше положите. Говорит, умирает от голода.

На ее губах играла легкая улыбка. Ванесса была права. Нина тянула меня за собой в болото обыденности. Позволяла верить, что мы с ней одни на целом свете, чтобы держать при себе, как спасательный круг. И даже теперь, когда нашла кого-то получше, настоящего мужчину, не может удержаться от попыток меня контролировать, откармливает, как людоедка из сказок, чтобы сорвать мою подготовку к «Гамлету».

– Я начал качаться, – сказал я, сверкнув глазами. – Заметно?

– Да ты ходячий скелет.

– Ты, наверное, беспокоишься.

– Ты выглядишь больным, все беспокоятся.

– Насколько сильно? Достаточно, чтобы пойти к учителям?

Я посмотрел ей в глаза. Она не дрогнула.

– Довольно сильно.

Значит, все-таки она. Это Нина говорила с Агги. Она на их стороне.

– Котлеты по-киевски, – объявила Лив, выглянув из кухни. – У меня всегда запас в морозилке. Моя палочка-выручалочка.

В ночи я, оступаясь на лестнице, спустился с чердака. Подумывал уйти до ужина, но не хотел огорчать родителей Нины, а их заразительная приветливость превратила прием пищи в факсимильную копию тех беззаботных вечеров, которые мы когда-то проводили вместе. Но выносить их гостеприимство, их веселье, то, как Нина играла роль радушной хозяйки, словно вовсе не связалась с человеком, который стал моим заклятым врагом, было все равно что совать обмороженную руку в теплую воду. Я выпил слишком много вина и поднялся из-за стола, когда Лив уже ушла спать, а Томми глазами показывал Нине, чтобы та проводила меня наверх.

Она отвела меня в старую комнату в мансарде, положила на край кровати полотенце и уже собиралась уйти, когда я взял ее за руку – то ли для проверки, то ли потому что хотел.

– Адам, не надо.

– Почему нет? – промямлил я обвиняющим тоном и приготовился услышать признание.

– Потому что ты разбил мне сердце, – сказала она, глядя мне в глаза.

Меня словно пырнули в живот осколком стекла. Нина потерла шею, задышала часто, стараясь не заплакать. Ее голова затряслась, она хотела, чтобы я сделал что-нибудь и одновременно – чтобы я ушел, не видел ее такой.