Чтение онлайн

Я сообщила родителям все, что смогла выяснить. Мама расплакалась. Папа тоже не сдержался, хотя это было не в его духе.

– Не надо было ее туда отправлять! Мы могли бы оставить ее дома. Она бы стала не первой на нашей улице, кто нагулял ребенка.

Мама набросилась на него:

– Нагуляла ребенка? Это была моя внучка, и твоя, между прочим, тоже! Все могло быть хорошо, если бы мы оставили Энни здесь, но ты всегда страдал от избытка чертовой гордости! Я давала тебе избивать ее и дала тебе ее отослать, а теперь мне кажется… Мне кажется, она…

Мама не закончила предложение, но все мы понимали, о чем она думала. Я ушла от родителей и вернулась в свою квартиру. Я не могла с этим смириться. Энни, моя старшая сестренка? Об Энни всегда говорили, что она и есть сама жизнь. Она не могла быть мертва.

Мама с папой всегда были командой. До этого времени я не знала, что мама хотела оставить Энни с ребенком дома. С тех пор в их отношениях стали появляться трещины. Как-то раз приехав домой, я заметила, что мама переместилась в мою старую комнату.

Наши отношения с Десси стали крепче. Он проявил невероятную доброту, помогал мне расклеивать постеры в магазинах и барах рядом с домом Энни и в зданиях, где она убиралась. О’Тул кормил нас отговорками и не отвечал на папины звонки. Я пыталась убеждать себя, что отсутствие новостей – уже хорошая новость.

Но к Рождеству прошло шесть недель с момента исчезновения Энни. Я позвонила О’Тулу сама. В канун Рождества я встретилась с О’Тулом – Декланом – в пабе «О’Ниллс» на Саффолк-стрит. Я пыталась договориться о встрече в участке, но он отказался и настоял на том, чтобы выпить. «Не так формально, понимаешь?» – сказал он. Я понимала, к чему все эти заигрывания, но другого варианта встретиться с ним у меня не было. Когда я пришла, О’Тул был уже пьян. Я сказала ему, что монахиня в «Сент-Джозефе» не помнила, чтобы им звонила полиция по поводу моей сестры. Он даже не стал утруждаться и что-то отрицать. Просто пожал плечами и неловко улыбнулся:

– Тебе нужно забыть о ней. От всех этих переживаний у тебя будут морщины, а ты такая красивая девочка.

– Что? Я не могу просто забыть о ней!

– Мы могли бы пойти ко мне, открыть бутылку водки, и я бы помог тебе забыть…

О’Тул положил руку мне на бедро. Я знала, что он озабоченный, но не думала, что поведет себя настолько беспардонно.

– Нет, спасибо, – сказала я, убирая его руку, не в состоянии скрыть отвращение в голосе. – Вы видели моего парня Десси?

– Не будь чертовой Снежной королевой. Знаешь, ты гораздо симпатичнее своей сестры. Могла бы грести больше.

Я выплеснула бокал «Гиннесса» ему в лицо. О’Тул вскочил и, пока я убегала из бара, заорал мне вслед:

– Ты чертова тупая дрянь! Она мертва! Все это знают, кроме тебя!

Видимо, все это напряжение в итоге доконало Эндрю. Мои отношения с ним стали натянутыми, и это еще мягко говоря. Я привыкла, что ухаживают за мной, а теперь сама находила мужа плачущим в душе и наблюдала, как он по несколько дней подряд не разговаривает. Он совсем перестал общаться с людьми, брал на работе больничные и целыми днями лежал в кровати. Я настаивала на осмотре врача, но Эндрю говорил, что боится что-то не то сказать. Он не мог находиться рядом со мной. Однажды вечером я обнаружила его в постели в одной из гостевых комнат.

– Что ты делаешь?

– Я больше не хочу делить с тобой постель.

– Но, дорогой, почему? Что я сделала?

Эндрю посмотрел на меня бесконечно усталым взглядом.

– Ничего. Ты со всем замечательно справилась. Я просто ненавижу тебя за то, что тебе это удалось.

Я проигнорировала скрытый смысл его слов.

– Вернись в нашу комнату. Лоуренс очень расстроится, если подумает, что мы ссоримся. А мы же не ссоримся, правда, дорогой?

Он позволил уложить себя обратно к нам постель. Я предложила ему одно из своих успокоительных, но он отказался.

– Ты со своими таблетками… – сказал Эндрю.

Я нежно поцеловала его в губы, но он отвернулся, не найдя в себе сил ответить. Я надеялась, что скоро он стряхнет с себя эту хандру. Помимо всего прочего, это крайне утомляло.

Стоило отнестись к этому более серьезно. За месяц мой несчастный муж постарел на десять лет, его движения замедлились, и он шаркал по дому, как старик. Я должна была понять, что усилия, которые Эндрю прикладывал, чтобы скрывать нашу тайну, еще и наложившиеся на финансовые трудности, будут ему не по плечу. Но теперь, оглядываясь назад, я искренне жалею, что день рождения Лоуренса и Рождество остались испорчены для нас навсегда – 25 декабря больше никогда не будет радостным днем.

День начался относительно неплохо. Я специально попросила Эндрю встать пораньше и быть в хорошем настроении ради Рождества и дня рождения Лоуренса. Мы преподнесли ему свои подарки, а потом обменялись рождественскими. Все было почти так же, как раньше. Мама Эндрю Элеанор должна была приехать после ужина в доме его брата.

После еды мы с Эндрю были на кухне и мыли посуду. Он жаловался на лишний вес Лоуренса и его неотесанную подружку. Он довольно жестко выразился по поводу их пары. Мне она тоже не нравилась, но интуиция подсказывала, что это мимолетное увлечение. Матерью Хелен была Анжела Д’Арси, видная поэтесса, поэтому с точки зрения статуса она была в целом приемлема. Но Эндрю, который в последнее время так быстро раздражался, бросил: «И что она вообще в нем нашла?» – и в этот момент появился Лоуренс. Он стоял в кухонных дверях и слышал всю тираду Эндрю. Мы разрешили сыну выпить немного вина, чтобы отметить его восемнадцатилетие, но мне не показалось, что алкоголь на него хорошо подействовал: у него появилось такое агрессивное, враждебное выражение при взгляде на Эндрю, как будто он презирал отца.

– Есть вещи похуже, чем быть толстым, – дерзко заявил Лоуренс.

– О, ну пожалуйста, давайте не будем ссориться, – попыталась я урегулировать конфликт, но Эндрю проигнорировал меня.

– Что ты хочешь сказать?

– Ничего, – хмуро отозвался Лоуренс.

– Извини, что тебе пришлось услышать от меня все это. Я знаю, что в последнее время был не совсем… в порядке…

Лоуренс резко развернулся и захлопнул за собой дверь, не дав отцу возможности извиниться.

Эндрю посмотрел на меня:

– Он знает.

– Не глупи, дорогой. Ничего он не знает.

– Но он так на меня смотрит… Он больше со мной в одной комнате не хочет находиться.

Я тут же его прервала. Я не могла допустить, чтобы мертвая девка испортила нам Рождество.

– Не будем это обсуждать. Тебе надо поговорить с Лоуренсом. Покажи ему, что он тебе не безразличен.

– Господи боже, Лидия, конечно, он мне не безразличен, но я не хочу душить его, как ты. Ему восемнадцать! Он уедет из дома к концу следующего лета.

– Не говори так. Он может жить здесь сколько захочет.

– Ну, будь я на его месте, я бы пулей отсюда вылетел. Ты опекаешь его как маленького мальчика. Пора бы его отпустить.

– Я могла бы его отпустить, если бы ты не порушил наши планы, убив эту девчонку! – шепотом сказала я.

– Ах, то есть теперь мы можем говорить об этом? Когда тебе это удобно? Ее звали Энни. – Эндрю все сильнее распалялся. Я разумно помалкивала. В таком состоянии Эндрю не переносил возражений. Он злобно зашипел: – Ты ведешь себя, будто ничего не произошло, а я живу в кошмаре, содрогаясь от каждого стука в дверь. Ты все устроила. Если что-то случится, я отправлюсь в тюрьму, а вы с Лоуренсом продолжите прекрасно жить без меня. Можешь представить, как в тюрьмах относятся к судьям?