Чтение онлайн

Через два месяца мои фотографии были готовы, и я прошла курсы по макияжу и всему остальному. Я бросила дурную привычку постоянно жевать жвачку, как и свою работу в химчистке. Я стала время от времени курить и сбросила пять фунтов веса. Я готовилась к своей первой работе в качестве модели. Папа отнесся к этому нормально, но мама была не так довольна.

– Тебе нужно помнить, где твои корни. Именно из-за этого Энни и пошла по кривой дорожке. Она всегда была любопытной. Она хотела чего-то, что у нас и в голове не укладывалось. – Ее голос, бегущий по телефонным проводам из Мэйо, был полон сожалений.

– Может, теперь у нее это есть, – сказала я, по-прежнему оставляя Энни в настоящем времени.

Я сходила повидаться с папой, который сидел на своем обычном месте в «Скэнлонс». Когда мама жила вместе с ним, он мог раз или два в неделю заглянуть туда на пару глотков, но потом всегда шел домой пить свой чай. Теперь, когда никто не составлял ему компанию, было больше шансов найти его здесь, чем дома. Он был счастлив за меня.

– И ты попадешь в журналы, правда? Я так горжусь тобой, девочка.

Я отправилась на первую съемку. Ее заказал для своей новой брошюры очень дорогой отель в центре города – раньше я в такие места даже заходить не смела. Мне пришлось кучу раз переодеваться в разные наряды и фотографироваться с другими девчонками на плюшевых креслах в чайных комнатах, а потом на барном стуле в баре, где меня попросили запрокинуть голову от смеха, как будто парень-модель напротив меня сказал что-то уморительное, а потом в кровати, натянув на плечи мягкое одеяло. Остальные модели оказались дико веселыми, хотя немножко важничали и задавались. Фотограф оказался жутко ворчливым мужиком, так что мы постоянно слонялись без дела и у нас была куча времени поболтать. Все курили. Девчонки рассказывали, что сигареты притупляют аппетит и помогают оставаться худой. Еще они доложили, что один из моделей-парней ни с кем из них не хочет встречаться, о чем все жалели, ведь блондинке, Джули, он очень нравился.

В тот день я вернулась домой с семьюдесятью фунтами наличными. Это было чуть больше, чем моя недельная зарплата в химчистке. Десси чуть с ума не сошел от радости и сказал, что завтра же с утра отнесет их на почту и откроет банковский вклад. Я рассказала ему про свой день, других девчонок и этого парня.

– Парень-модель? – рассмеялся он. – Что ж, это облегчение. Мне было бы неприятно, если бы ты зависала в компании симпатичных нормальных мужиков!

Через три недели я заработала 190 фунтов за три выезда. Ивонн сказала, что клиентам нравится мой образ и я должна готовиться к крупным заказам. Она поделилась, что спрос был огромный, и она даже отказывала клиентам с «недостаточно престижным» брендом. Я решила, что Ивонн свихнулась. Но в течение следующего месяца количество работы продолжало увеличиваться, и суммы становились все больше. Все шло просто потрясающе. Скоро у нас с Десси должен был накопиться первый взнос на дом.

А потом брошюру дорогого отеля распечатали, и она по-настоящему меня потрясла. Она была похожа на те яркие журналы, которые лежат в парикмахерских. И я впервые в жизни подумала, что действительно красива, хотя и понимала, что не смогла бы так выглядеть без профессиональных визажистов, парикмахеров и модных стилистов. Мне не терпелось показать ее Десси, когда он придет домой. Я оставила ее на столике перед дверью, где обычно копились письма и счета. Я решила, что будет здорово сделать ему сюрприз. И уселась на кухне в ожидании его реакции. Я услышала, как щелкнула дверь, он остановился у стола, а потом крикнул:

– Карен!

– Да?

Он появился в кухонных дверях. Его лицо побагровело от гнева. Я была немного ошарашена и подумала, что на работе случился какой-то скандал, но он потряс брошюрой и с силой швырнул ее мне на колени.

– Ты не говорила, что тебя снимали в постели!

– Что? Я уверена, что говорила…

– Не говорила. Считаешь, мне хочется, чтобы люди смотрели на мою жену в постели?

– Я не… Ты о чем вообще? Я ведь лежу под одеялом.

Он вел себя просто нелепо. На фото я до подмышек была укрыта одеялом. У меня были закрыты глаза, а волосы идеальным кругом рассыпались по подушке. Одна рука была согнута в локте и поднята над головой, ладонь раскрыта. На плечи накинута ночнушка из белого хлопка с кружевами. Только два дюйма у меня под подбородком и одно предплечье были действительно оголены. В этом не было ровным счетом ничего сексуального.

– Боже мой, Карен, ты вообще не думала? Ты в постели в гостиничном номере!

Я правда не могла взять в толк, что он имеет в виду.

– Как проститутка.

Я была потрясена до глубины души.

– Не могу поверить…

– Как ты думаешь, каково мне было, когда люди шептались об Энни, подначивали меня?

– Какие люди?

– Конечно, в лицо тебе ничего не говорят. Не ты вынуждена слушать их мерзкие шутки. – Теперь Десси уже кричал.

Я никогда об этом не задумывалась. Никто за последние пять лет не упоминал Энни, так что я решила, что для всех это вчерашний день. Я никогда не задавалась вопросом, как ее репутация могла повлиять на Десси.

– И что они говорят?

– Я не буду повторять. Отвратительные вещи. Про тебя. Я одного мужика в больницу отправил. Меня чуть не уволили.

– О боже.

– Теперь понимаешь? Об этом я и говорю. Ты просто не можешь выкидывать подобные штуки. – Он ткнул в страницу брошюры с такой злостью, что она порвалась. Я расплакалась, и тут Десси понял, что напугал меня. Он сразу же меня обнял и погладил рукой по спине. – Я просто пытаюсь защитить тебя, родная.

Тогда я впервые почувствовала укол обиды на Энни. Что бы с ней ни случилось, у ее поведения были последствия – она как камень, брошенный в воду. Уже целых пять лет все это причиняло лишь расстройства и страдания. Конечно, я по-прежнему любила Энни, но мне захотелось, чтобы она сейчас оказалась со мной в одной комнате, чтобы я смогла накричать на нее.

На следующей неделе я попросила Ивонн быть чуть более избирательной в отношении будущих заказов.

– Дорогая, о чем ты говоришь? Эта съемка была очень сдержанная, если не сказать целомудренная. Ты только начинаешь, не надо отказываться от перспектив из-за ханжества.

– Я не ханжа.

В ее голосе зазвучала сталь.

– Если ты хочешь продолжать эту карьеру, то должна быть разумна. Я уже в тебя вложилась. Не подводи меня.

– Вы не понимаете.

– Тогда почему бы тебе не объясниться?

У меня сорвался голос, я старалась сдержать слезы.

– Что такое?

– Вы ужасно на меня разозлитесь! Мне так жаль!

– Что ты сделала? – встревожилась Ивонн.

– Когда вы спросили меня о моем образе жизни…

Я рассказала ей все. Об Энни, веществах, «клиентах» и исчезновении, о Десси и о том, как это разрушило отношения моих родителей.

Ивонн осела в кресле.

– О господи, я помню это дело. Мой сын над ним работал. – Ее взгляд упал на стол.

– Ваш сын?

– Да, он был детективом. Джеймс Муни – ты, должно быть, встречалась с ним. – Ивонн достала из бумажника фото. Я видела его только в униформе, но хорошо помнила Муни. Он был помощником О’Тула. И при этом как будто смутно его стыдился.

– Да.

– Они так и не нашли тело, да?

– Ну, нет никаких доказательств, что она действительно мертва.

– Я думала, у них был подозреваемый?