Чтение онлайн

Мама представила его:

– Лоуренс, познакомься с Малкольмом. – Она казалась расстроенной.

Что-то в нем показалось мне смутно знакомым, но вспомнить я не смог. Я вел себя вежливо и любезно, но было странно стоять посреди холла. Он ушел после краткой беседы о погоде и англо-ирландском договоре.

– Как прошли выходные?

– А у тебя?

– Прекрасно, замечательно, мы с Малкольмом ходили обедать.

– В городе?

– Да. Знаешь, там без тебя было очень одиноко.

– И откуда ты знаешь Малкольма?

– Он… он друг. Я познакомилась с ним… в Святом Иоанне.

– Что?

– Он психиатр. Но он был здесь в качестве частного лица, как друг.

Вот почему он показался мне знакомым. Я видел его два или три раза, когда мама лежала в психиатрической больнице. Я успокоился. Мама улыбнулась мне одной из своих лучших фальшивых улыбок. Очевидно, ей было неприятно его обсуждать, так что она быстро сменила тему.

– Ты отправил письмо?

– Да.

– Тебя кто-нибудь видел?

– Нет, все было нормально.

Я пошел на кухню поставить чайник и заметил, что жалюзи на окнах больше нет.

– Мы не можем вечно жить во тьме, дорогой. Надо двигаться дальше, – сказала мама и встала у меня за спиной. Она ласково взъерошила мне волосы, как делала в детстве. – На ужин приедет твоя бабушка. Тебе нужно подняться к себе и освежиться, дорогой. От тебя до сих пор пахнет торфяной печью. Какой примитив!

Около шести часов зазвонил телефон. Это была Бриджет.

– Я все еще в Атлоне. Мне слишком стыдно смотреть на тебя.

– Бриджет, мне так жаль. Я даже не предполагал, что ты ждешь…

– Пожалуйста, не произноси это вслух. Мне и так достаточно плохо.

– Но мы так молоды, женитьба мне даже в голову не приходила…

– Почему ты захотел познакомиться с моими родителями? Ты должен был понимать, что это для меня значит.

– Я не…

– Что?

– Я не люблю тебя.

Я представил, как ее больной глаз закатывается.

– В каком смысле? – спросила она визгливым голосом.

– Извини.

– Что? Ты со мной расстаешься? Я понимаю, между нами в последнее время все было немного натянуто, ты слишком увлекся помощью Карен…

– Дело не в этом.

– Просто мне кажется, что ты, ну, знаешь, слишком эмоционально вовлекся. Но я могу сказать ей, что тебе нужен перерыв! Ты не обязан… Нам совсем не обязательно сейчас жениться, но я не вижу причин…

– Бриджет, я не могу…

– Пожалуйста, не бросай меня.

– Мне жаль, Бриджет, правда жаль, но ты заслуживаешь лучшего.

Я аккуратно положил трубку на место и пошел налить себе выпить. Присоединился к маме на кухне. Вечер был солнечный. Фонтан для птичек облюбовали ласточки.

– Я только что порвал с Бриджет.

– О боже, она сильно расстроена?

– Да.

– Бедная Бриджет.

И правда бедная. Я чувствовал облегчение, но еще волновался, что встречаться с Карен теперь будет как минимум неловко. Они с Бриджет всем делились друг с другом, я знал это. Мне не терпелось увидеть, что случится, когда письмо дойдет до Пирс-стрит.

Я была бесконечно зла на Энни. Я не могла поверить, что она способна на такую жестокость. Почти шесть лет мы с папой и мамой чуть от страха не помирали, представляя, что могло с ней случиться. Нас преследовали самые ужасные мысли, и все это время она спокойно сидела на заднице где-то в глубине страны, жила тайной жизнью и плевать на нас хотела. Она оставила нас гнить заживо. Она разрушила брак родителей и даже не знала и не тревожилась об этом.

Я узнала почерк на конверте, как только увидела, и, хотя письмо было адресовано маме, крикнула папе скорее спускаться. Он чуть в обморок не упал, когда я объяснила, что оно от Энни. Читать папа умел не очень хорошо.

– Открывай! – сказал он.

Какая подлость. Ни адреса, ни контактов, и, как выяснилось, она жила под вымышленным именем, чтобы я не могла найти ее. Я знала, что Энни может быть неуправляемой и буйной, но никогда не представляла, что она может быть такой эгоистичной.

Папа расплакался и позвонил маме. Мама приехала следующим поездом, вся в слезах, но в то же время счастливая. «Хотя бы она в порядке!» – продолжала повторять мама, но я никак не могла найти в этом успокоения. Я и так и этак поворачивала ситуацию у себя в голове, и – да, я бы предпочла, чтобы Энни была мертва. Может, это делало меня отвратительным человеком, но я любила ее, а она наплевала на это. Меня никогда раньше не отвергали, а собственная сестра не захотела меня знать.

Мы изучили конверт и бумагу. Они были ничем не примечательны. Письмо было отправлено в воскресенье, 20 июля, из Атлона. Мы внимательно перечитали письмо, строчку за неграмотной строчкой. Это, по крайней мере, не изменилось. Мы с папой были опустошены, но для мамы это стало искуплением. По ее словам, это доказывало, что виноват был отец, а не она. Меня не волновало, кто виноват. Мне было больно оттого, что за все письмо Энни посвятила мне всего шесть слов. Как будто вспомнила в последний момент. Она забыла обо мне. Мы обсудили, стоит ли показывать письмо полиции, но мама сказала, что нет: ведь если у Энни были проблемы с законом до исчезновения, то против нее до сих пор могут быть выдвинуты какие-то обвинения.

– И что нам делать? – спросила мама.

– Ничего. Оставить ее в покое. Мы ей не нужны. – Папа накинул куртку, и не надо было ломать голову, чтобы понять, куда он направился.

Мама осталась дома. Я задумалась, не помирятся ли они теперь. Мне захотелось позвонить Десси, чтобы он меня утешил, но я понимала, что он наверняка посмеется надо мной и самодовольно напомнит о моей погоне за собственной тенью. Той ночью мама спала в моей комнате, в кровати Энни. На рассвете мы услышали, как папа свалился с лестницы. С утра я попросила у Ивонн несколько дней отгула. Она хотела знать причину, но я не стала объяснять. Правда была слишком унизительна – ее сын в результате выглядел дураком. Джеймс всю дорогу ошибался по поводу подозрений в убийстве. Я сказалась больной.