Чтение онлайн

– О нет, пожалуйста, я не хочу доставлять вам никаких неудобств!

– Что вы, не волнуйтесь, деточка. Никаких неудобств! Ох, Бриджет, она еще красивее в жизни. И вы модель? Ну, неудивительно. Конечно, раньше мы моделей не принимали! Вы голодная? Наверняка! Я сейчас сделаю вам сэндвич. Бриджет, разожги огонь. Тут просто холодрыга. И не скажешь, что середина лета. – И она вылетела из комнаты вихрем нервной энергии.

Мы с Бриджет улыбнулись друг другу. Я воспользовалась телефоном Гафов, чтобы отменить бронь в гостевом доме.

– Я ничего не рассказывала маме про Энни. Она бы не поняла – ну, знаешь, вещества и все такое… Она думает, что ты приехала, потому что Лоуренс меня бросил.

– Все нормально, я понимаю. Я не буду о ней упоминать.

Бриджет извинилась, что не сможет помочь мне завтра искать Энни, потому что город был маленький и ее родители обязательно узнают, а ей не хотелось им объяснять, что я была сестрой… Она не смогла подобрать приличного слова. Я почувствовала еще большую обиду на Энни, а еще – на Бриджет.

Мы с ней до позднего вечера сидели у огня и болтали – начинали с Энни, но разговор постоянно возвращался к Лоуренсу. Бриджет взяла на работе недельный отгул, потому что была не готова к встрече с ним в офисе. Я задумалась, почему Лоуренс так и не съехал из дома. Это было немного странно, хотя сейчас сама жила с папой. Но я жила своим домом много лет, пока не ушла от Десси. Я пыталась расспрашивать о Лоуренсе как бы между делом.

– Как думаешь, а своей маме он рассказывал об Энни? Его отец умер, да? Какая она, его мать?

– Я никогда с ней не встречалась. Это ведь уже был звоночек, да? То есть, если бы он действительно был заинтересован, он бы познакомил меня с матерью. Какая же я дура.

Было странно, что за два года Лоуренс так и не привел Бриджет к матери.

– Мне кажется, у нее эта болезнь – знаешь, как клаустрофобия наоборот. – Я никогда не слышала о клаустрофобии. Бриджет объяснила. Оказалось, что миссис Фитцсимонс никогда не выходила из дома.

– Что, вообще никогда?

– Ну, она ездит за покупками и всем таким, но никогда не ночует вне дома. Никогда не уезжает на выходные.

– И какой у них дом?

– Я никогда там не была. Это тоже сигнал, да? Видимо, он думал, что я недостаточно хороша. Но мне стало любопытно, так что однажды я прошла мимо. Но даже не увидела дом из-за ворот. К нему ведет длинная широкая аллея, так что, наверное, он должен быть огромный!

– Не глупи, Лоуренс бросил тебя не потому, что ты недостаточно хороша!

– Ну, последние несколько месяцев он вел себя странно. Очень странно. На самом деле он всегда был немножко чудной.

– В каком смысле?

– Когда мы только начали встречаться, он был очень большой – прямо жирный, понимаешь? А потом начал терять вес и стал очень беспокойным. Даже на работе он постоянно был какой-то дерганый. Когда оставался у меня, то спал всего часа по три за ночь. И со временем становился все более и более дерганым, а в последние несколько месяцев…

– Что?

– Его бросало то в жар, то в холод, понимаешь? А потом он попросил меня познакомиться с моей семьей. И, мне кажется, после встречи с ними он окончательно понял, что от мамы одобрения не дождется.

У меня возникло тягостное чувство, что Лоуренс мог бросить Бриджет совсем по другой причине. Я вспомнила запах его кожи, когда он притянул меня к себе и обнял, и ощущение его губ у себя на макушке. Я вспомнила все те случаи, когда он присоединялся во время наших с Бриджет походов в кино или по магазинам. Иногда я чувствовала себя третьей лишней, но, возможно, третьей лишней была Бриджет.

Она снова залилась слезами.

– Что мне теперь делать?

Мы долго разговаривали. Она не думала, что Лоуренс передумает по поводу их отношений. Во время их последнего разговора он очень четко выразился, что ничего не выйдет. Бриджет сказала, что нужно быть реалисткой. Она собиралась подать заявку на перевод в другой офис. Она не хотела видеть его каждый день.

Я хотела рассказать, что встречалась с Лоуренсом этим вечером, но что-то меня остановило. У нас не было реального повода встречаться. Мы могли бы поговорить и по телефону. Я понимала, что своим молчанием предаю нашу дружбу. Понимала, что для меня это – начало чего-то нового. И для Лоуренса тоже.

На следующее утро я познакомилась с остальной семьей Бриджет. Они были очень милы. Младшая девочка, Джози, попросила у меня автограф.

– Я никогда не видела никого из журналов, – сказала она.

Я поблагодарила их за гостеприимство, обняла Бриджет и договорилась встретиться с ней перед тем, как сяду на обратный автобус до дома. И отправилась на поиски Энни. Я говорила обувщикам, владельцам магазинов и кафе, что нашла фото в серебряной рамке на автобусной остановке, и спрашивала, не знают ли они девушку на снимке. Лучше истории я придумать не могла. Из-за заячьей губы люди могли помнить Энни. В прессе ее фото появлялось только в первые несколько дней после начала расследования. Исчезновения других молодых девушек по всей стране ежегодно привлекали новые вспышки интереса и заново освещались прессой, но, видимо, из-за образа жизни Энни ее дело так и не было возобновлено.

Нескольким опрашиваемым ее лицо показалось знакомым, «кроме рта», а остальные и вовсе ее не узнали. Когда спрашивала в парикмахерской, я предположила, что фото могло быть старым и она уже сменила цвет волос. Владелец салона взглянул на меня с подозрением, и я поняла, насколько дико звучала моя история. В гостинице «Принц Уэльский» девушка со стойки регистрации заметила, что она могла быть откуда угодно, потому что Атлон – крупный пересадочный пункт на маршрутах из Корка, Лимерика и Уэста.

Атлон был достаточно маленьким городом, так что через четыре часа я уже обошла все коммерческие конторы, включая те, что располагались на трассах в Роскоммоне и Галуэе. Когда я показала фотографию на автозаправке на окраине города, одна женщина заметила, что я уже приходила к ней в ювелирный магазин этим утром.

– Чертовски много усилий, чтобы выследить незнакомку, – сказала она с недоверием в голосе. В тот момент мне уже было все равно.

Я отправилась в полицейский участок и в лоб спросила, знакома ли им девушка на фотографии. Полицейский за стойкой только пожал плечами, но настоял, чтобы я оставила им рамку с фотографией. Он сказал, что рамка имеет определенную ценность, так что им могут сообщить о пропаже. Я сделала глупость.