Чтение онлайн

В три часа я встретилась с Бриджет в кафе.

– Ничего?

– Нет.

– Извини, но ты ищешь иголку в стоге сена. Она может жить в километрах от города в тихом местечке ближе к Маллингару или Баллинасло. Она может быть где угодно.

Мой гнев на Энни не утих. За несколько часов блуждания по мокрым от дождя улицам с фотографией в руках я успела хорошенько подумать, что скажу сестре, если мы встретимся лицом к лицу. Я и представить себе не могла, что буду рада ее видеть, даже если у нее все хорошо. Мне хотелось как следует всыпать Энни за то, через что она заставила нас пройти.

Из телефона-автомата я позвонила маме с папой домой и сообщила плохие новости, но сказала, что в следующие выходные исследую оставшуюся часть центра страны. Если будет нужно, я исследую всю страну. Я должна была найти Энни. Она обязана объясниться.

Когда тем вечером я вернулась домой, мы поужинали вместе с родителями. Мы особо не разговаривали. Папа сердился, что полиция оставила себе серебряную рамку. У нас была куча фотографий Энни. Мы сотни распечатали, когда она исчезла. Его волновала именно рамка.

– Я специально купил ее после того, как она…

– …убежала? – сказала я.

– Да.

На следующее утро Ивонн позвонила мне в крайнем возбуждении.

– Надеюсь, тебе уже лучше? Потому что угадай, кто едет в Рим?

– Мне гораздо лучше, спасибо, но что там с Римом?

– Вышел новый парфюм – «Рок». Они хотят сделать тебя лицом «Рока»!

– Урока? Что за странное название для духов.

– Нет, «Рок». Без «у». Рок. И они хотят видеть тебя в Риме в следующую субботу. Я знала, что ты будешь той самой! Всегда это знала! Ты понимаешь, насколько это масштабно?

Это было потрясающе, но я планировала ехать в Маллингар. А потом поняла, насколько это глупо. У меня был шанс поехать в Рим, а я думала отказаться из-за Энни? Это могло и подождать. Энни могла подождать. Она прождала шесть лет, прежде чем сказала нам, что жива.

– Фантастика!

– У тебя паспорт в порядке?

Прошлым летом мы с Десси были на острове Мэн, так что паспорт у меня был действующий. Ивонн сказала заехать к ней в офис, чтобы она ввела меня в курс дела.

Когда вечером того же дня я вышла из офиса со всей информацией, мне захотелось позвонить Бриджет и рассказать ей великолепные новости, но это могло выглядеть так, будто я тыкаю ее носом в свой успех. Но мне хотелось кому-нибудь рассказать. Мне хотелось рассказать Лоуренсу.

Я позвонила ему на работу. Пожаловалась на безуспешные поиски Энни. У него был успокаивающий, заботливый голос. Я рассказала ему про свою поездку в Рим.

– Вау! Это потрясающе! Рим!

– Ты когда-нибудь там бывал?

– Нет, никогда. Мама не любит путешествовать, так что мы никогда не ездили за границу. Да и по стране, раз уж на то пошло…

Прежде чем я успела об этом подумать, у меня внезапно вырвалось:

– Поехали со мной!

Повисла недолгая пауза, а потом Лоуренс тихо ответил:

– Хорошо. Я поеду.

Малкольм был одним из моих психиатров во время пребывания в больнице Святого Иоанна Божьего. Он видел меня в худшие периоды: полукоматозные, бессознательные. Он проводил со мной индивидуальные сеансы. Он знал о моей нелюбви к общению, о моих выкидышах и о том, как отчаянно я хотела второго ребенка. Хотя, конечно, не то, насколько отчаянно. Даже в ослабевшем, накачанном состоянии я ничего не говорила про Энни. Это было бы предательством по отношению к Эндрю. Однако я доверяла Малкольму. Мне кажется, папе бы он понравился. Я даже рассказала ему про Диану и про то, как утопила ее в наш девятый день рождения. Забавно, ведь такими подробностями я даже с Эндрю не делилась – только тем, что она трагически утонула. Малкольм настаивал, что я была всего лишь ребенком и не могу нести ответственность за то, чего в том возрасте не понимала. Малкольм не мог принять, что я хотела убить ее. Он желал видеть во мне лучшее.

Поэтому, когда спустя четыре года мы случайно встретились с ним у флориста, он осторожно со мной поздоровался и заметил, как я хорошо выгляжу и держусь. Он предложил мне выпить кофе. Уверена, это противоречило правилам отношений между врачом и пациентом, но я не возражала. Мне нравилось, когда мной восхищались. К тому же он уже не был моим врачом. Теперь я только время от времени встречалась с терапевтом. Менопауза пришла и ушла, а лекарства поддерживали мое настроение в норме и мысли в порядке.

Жена Малкольма из Германии умерла несколько лет назад. Мы оба были одиноки. Мы начали пробовать встречаться. Он занимался со мной любовью, а я закрывала глаза и представляла, что это Эндрю. Иногда он заходил к нам домой, когда Лоуренса не было. Я хотела держать его в секрете от сына. Хотела, чтобы Лоуренс знал: я никого не люблю сильнее него.

Но проблема с Малкольмом заключалась в том, что он постоянно пытался меня исправить, даже когда я уже не нуждалась в исправлении. Не считая наших первых сеансов, я никогда не говорила о Диане, и все же, когда мы начали встречаться, он время от времени о ней упоминал. Когда однажды вечером он был в Авалоне, он спросил после ужина, где тот самый пруд. Я подумала, что мое ледяное молчание пресечет его расспросы, но Малкольм решил не замечать моей холодности.

– Ты – один из самых интересных случаев, что у меня был. А то, что ты скрывала свою вину от собственного мужа целых – сколько? – двадцать с лишним лет? Мне кажется, это очень нездорово: держать подобное в себе. Тебе стоит с кем-нибудь это обсудить. Не со мной, очевидно, но ты будешь поражена ощущением свободы, которое подарит тебе такой разговор. Возможно, ты обнаружишь в себе смелость ночевать вне дома, путешествовать. Я уверен, что это – корень всех твоих проблем.

– Один из твоих случаев? Вот кто я для тебя? – сказала я, стараясь не обращать внимания на его реплики. Я пошла накрыть поднос с кофе, но когда вернулась в столовую, Малкольма там уже не было. Входная дверь была распахнута. Я нашла его в саду за домом.

– Я не могу найти пруд, – сказал он.

Я показала на возвышающуюся мощеную площадку с фонтанчиком для птиц посередине.

– Папа его после этого засыпал. Иди выпей кофе, пока он еще горячий.

Малкольм взял меня за руку, и мы пошли в дом, пока он восхищался нашей зеленью.

– Ты не обязана говорить об этом, Лидия, но я думаю, что это пойдет тебе на пользу.

Когда Лоуренс собрался провести выходные в Атлоне, я знала, что мне будет ужасно одиноко, и поэтому пригласила Малкольма на ночь в субботу.

Он приехал во время обеда и привел с собой неожиданную гостью. Она очень сильно постарела, но я сразу ее узнала. Я всегда держала себя в форме и очень гордилась своей внешностью. Мы с ней были одного возраста, но ее волосы были седые и коротко остриженные, лицо – в морщинах, а одежда – темная и бесформенная. Я заметила распятие у нее на шее и поняла, что она монахиня.

– Эми Мэлоун, – произнесла я и схватилась за столик в коридоре, но тут колени перестали выдерживать мой вес, и я упала на пол.