Чтение онлайн

– Имя этого человека пока не разглашается…

Но Лори уже знала. Сердцем и чреслами чувствовала – тепло и новую надежду.

– …утверждается, что он крайне опасен и, скорее всего, вооружен, так как бунтовщикам удалось одолеть многих охранников и лишить их оружия. Это происшествие называют одним из самых жестких тюремных бунтов за последние десятилетия, погибло семнадцать человек, десятки получили ранения.

На глаза Лори навернулись слезы радости. От избытка чувств она рассмеялась. Речник не терял времени даром. Ее долгое, изнурительное путешествие стоило всех ужасов и страданий. Она не напрасно принесла эти жертвы. Лори доказала, что достойна Эдмунда Кокса, и теперь он спешил в ее распростертые объятия. Она чуяла это каждой клеточкой своего тела. Эдмунд слишком умен, чтобы попасться теперь, вырвавшись на свободу. Наверное, бунт поднял именно он. Отвлек внимание, чтобы легче было бежать. Наверняка предварительно разработал план. Точно так же, как Лори прошла через насилие и тьму ради Эдмунда, он теперь отправлялся в путешествие ради нее. Сила их любви была единственным компасом, который им требовался, маяком в темноте, в которой они жили друг без друга. Теперь эта тьма почти рассеялась. Лори чувствовала, как это происходит.

Она просияла, глядя на свое отражение в зеркале.

Так вот какое оно – счастье.

Лори успешно избежала патрульных офицеров и кордонов. Она хотела было поискать Эдмунда сама, но решила, что лучше отправиться домой. У Эдмунда есть ее адрес, она ведь указывала его в каждом письме. Он приедет к ней целый и невредимый. Полиция не сможет их остановить, не сможет найти. Благодаря Лори их любовь непобедима. Препятствий больше нет. Эбби мертва, стены тюрьмы рухнули. Теперь они могут сбежать в Монреаль, в Кабо-Сан-Лукас, куда угодно.

Лори поднялась по лестнице на свой этаж. Шаги эхом отдавались в пустом холле. Здесь было холодно, но скоро она согреется. Эдмунд позаботится об этом. Он заключит ее в объятия, уложит и войдет в нее. При одной мысли об этом Лори бросило в жар. Хотелось надеяться, что у нее еще будет время привести себя в порядок. Она хотела принять ванну, побриться и только потом предстать перед своим королем. Немного косметики, парфюм, белье. Первое впечатление важно.

Подойдя к двери, Лори поняла, что времени у нее не будет, но не разочаровалась: слишком сильно было волнение. Дверь была приоткрыта. На коврике и дверной ручке, все еще мокрых, виднелись маленькие красные точки. Лори надеялась, что это не его кровь. Она не хотела, чтобы милый Эдмунд хоть как-то пострадал. Щеки вспыхнули румянцем, она распахнула дверь и вошла в кухню. Там было пусто, но на полу и столешнице красных капель было больше. Лори быстро закрыла за собой дверь.

– Эдмунд? – позвала она. Могла говорить только шепотом – похоже, от волнения.

Она вошла в гостиную. Тут явно что-то случилось. Кофейный столик был перевернут, на нем виднелась кровь – куда больше крови, чем где-либо. Половина диванных подушек валялась на полу, одна занавеска свисала на последней петле, остальные были сорваны. На полу – разбитая бутылка из-под водки.

– Эдмунд? – позвала она, на этот раз громче.

Лори потряхивало, когда она шла по кровавым следам на ковре. Некоторые были крупными, похожими на мужские. Другие – поменьше. Чем ближе к коридору, тем сильнее была размазана кровь, будто того, второго, волокли. В коридоре запекшейся кровью был заляпан весь ковер. По квартире словно текла река, алая река плотской грязи, и Лори следовала по ее руслу, зная, каково это, зная, что ее место здесь, что она никогда по-настоящему не покинет его.

Дверь в спальню была слегка приоткрыта. Сквозь щель проникал бледный свет и доносился запах, к которому Лори уже привыкла, но все еще ненавидела. Пахло как в погребе, где она нашла мертвую женщину. Как в хижине Речника, стены которой были обклеены человеческой плотью. Когда за дверью шевельнулась тень, Лори вдруг снова почувствовала холод, но не смогла объяснить почему. Она знала, кто там, но почему-то это не принесло ей радости, как то же известие о побеге. Почему он не вышел, когда она позвала его? Почему не заключил ее в объятия при первой возможности?

– Эдмунд?

Его голос напоминал шорох наждачной бумаги.

– Заходи. – В груди снова потеплело. – Я ждал тебя.

Лори облизала губы в ожидании поцелуя, о котором так долго мечтала, и распахнула дверь, словно девочка-подросток, приветствующая своего кавалера на выпускном вечере. Но у нее мгновенно пересохло во рту, едва она увидела Эдмунда. Лори остановилась в дверях соляным столпом – безучастная, помертвевшая внутри. Ожидая почувствовать ужас, она, однако, не почувствовала ничего. Впечатлений было слишком много, и она не могла осознать их все сразу.

Эдмунд сидел на краю кровати. Обнаженный, не считая густого слоя крови, пропитавшего волосы на груди и покрывшего руки на манер длинных перчаток. На коленях у него лежала отрубленная голова Нико. Ее язык, фиолетовый и распухший, свисал наружу. Многие зубы были сломаны. Эдмунд одной рукой обхватил череп, а другой погладил длинные черные волосы, будто котенка. Улыбнулся Лори.

– Не ревнуй, пожалуйста. Я слишком долго сидел в тюрьме. У мужчины есть потребности.

Лори поняла, что не дышит.

– Ты… ты привел ее сюда?

– Нет, дорогая. Я позвонил ей и попросил приехать. Видишь ли, я приехал сюда, как только вырвался на свободу. Надеялся, что ты будешь здесь, но тут было пусто.

– Я была… на реке.

– Я так и понял. Чтобы увидеть Речника, требуется время. Но, должно быть, ты все сделала правильно, раз уж мы здесь.

Лори все силилась заглянуть ему в глаза – потерянная, неуверенная.

– Зачем ты попросил Нико сюда приехать?

– Я уже говорил, не ревнуй. Мне нужна была хоть какая-то поддержка. Женщина. Плоть.

Эдмунд встал, позволив голове скатиться на пол. Лори проследила за его взглядом и впервые заметила в углу голое обезглавленное тело – кучку человеческих останков. Руки и ноги выгнулись и переломались, напоминая об Эбби и о том, чего Лори не должна была вспоминать.

Эдмунд подошел ближе.

– Я уже слишком давно никого не трахал и не убивал.

Лори пыталась сдержать рыдания. У нее ничего не вышло. Она задрожала. Но, несмотря на правду, все более ей открывающуюся, не пыталась убежать. Она любила Эдмунда. И это был последний якорь, за который она должна была держаться, чего бы это ни стоило.

– Ты моя любимая, и ты это знаешь, – сказал он. – Нико была согласна, пока мы не приступили к собственно делу. Потом испугалась, закричала. Черт, она должна была знать, на что идет. Должна была знать, кто я такой. Она разочаровала меня, как и все прочие. Но не ты, Лори. Ты зашла слишком далеко. Я знаю, ты меня не подведешь. Ты готова. Действительно готова сделать все, что нужно. Вот почему я знаю, что ты та самая.

Эдмунд вытер ее слезы, и Лори заглянула ему в глаза. Она увидела там нежность, какой раньше не видела никогда. И тогда поняла, что Эдмунд действительно любит ее. В том, что он собирался сделать, не было ненависти. То, что большинство назвало бы жестокостью, на самом деле было проявлением глубочайшей привязанности. Его любовным признанием было насилие. Его душой была смерть.

Человек может обрести покой лишь в двух местах: в лесу и в могиле.

Она по-настоящему завоевала его сердце. Первое ее настоящее завоевание в жизни. Единственное, что имело значение теперь, когда жизнь подошла к концу.

Лори начала раздеваться, и Эдмунд потянулся за лежащим на комоде мясницким ножом. Специально для нее он выбрал чистый нож. Как только она разделась полностью, он подошел, и их обнаженные тела наконец соприкоснулись на один прекрасный роковой миг.